Книга Жаркий приказ босса, страница 51 – Саша Девятова

Он говорит «ты». Сознательно. Без попыток поправиться. И в этом «ты» — не просьба, а констатация факта. Так теперь будет.

— Я не буду извиняться снова, Вика. Слова ничего не изменят. — Он отставляет стакан и делает то, чего я не ожидаю, медленно встаёт с кресла и садится на край кровати, пространство между нами резко сокращается, моё сердце замирает и, кажется, больше не бьётся. — Я покажу тебе то, что хочу тебе предложить. Начиная с этого утра. С этого кофе.

Не могу пошевелиться, прижатая к подушкам его волей и своим собственным внезапным желанием не сопротивляться.

— И что же вы мне покажете? — слышу я свой шёпот.

— Тебе уже не терпится увидеть? — улыбается он, и его рука медленно, давая мне время отстраниться, поднимается к моему лицу, но не касается меня, а лишь проводит пальцами в сантиметре от кожи, повторяя контур щеки. — И я никогда не повторю того, что было вчера. Потому что я не хочу тебя больше пугать. Я хочу настоящую Вику. Мне нужна ты, такая, какой я вижу тебя сейчас. Спокойная, понимающая, желающая. Та, что смотрит на меня смело и не отводит глаз, хотя могла бы уже давно закричать или вовсе убежать прочь.

Его слова лишают меня дара речи. В них нет неуверенности. Есть оголённая правда, от которой кружится голова. Это не вопрос. Это заявление.

— Я… я не знаю, что даже вам ответить, — пытаюсь я хоть что-то сказать, но он перебивает меня.

— Не «вам», а «тебе», — поправляет он мягко, но настойчиво. — И ты можешь ничего сейчас не отвечать, мне будет достаточно того, что ты меня не выгоняешь, а разрешаешь остаться рядом. Я допустил чудовищную ошибку. Я готов её исправить. Мне нужна именно ты.

Его рука, наконец, касается моей щеки. Ладонь тёплая, шершавая, невероятно реальная. Всё во мне замирает, а потом сдаётся. Капитулирует. Я непроизвольно прижимаюсь к его ладони, закрываю глаза. Это не поражение. Это облегчение.

— Я боюсь, — снова шепчу я, но теперь это признание не столько ему, сколько себе.

— Знаю, — голос Павла звучит прямо над моим ухом, он наклоняется ко мне. — И я не трону тебя, пока ты сама не разрешишь. Но позволь мне быть рядом. Позволь приходить каждое утро. Кофе. Круассаны. Цветы. Всё, что захочешь.

Я открываю глаза и вижу его очень близко. Его взгляд твёрдый, но в глубине та самая уязвимость, что заставляет моё сердце сжиматься. Он не просит. Он предлагает. На своих условиях. Я могу либо согласиться, либо отказаться.

Я медленно отстраняюсь, нельзя же так быстро показывать ему своё состояние, хотя я бы сейчас с большим удовольствием дала волю своему безудержно бьющемуся сердцу и раскрыла губы для поцелуя. Почему он такой… притягательный?

— Хорошо, Павел, — выдыхаю я. — Я разрешаю вам быть рядом. И я не буду вас прогонять.

А как хочется сказать «обними меня крепче, пожалуйста».

На его губах появляется не улыбка, а выражение глубокого, бездонного облегчения. Он не целует меня. Он просто опускает лоб на моё плечо, и я чувствую, как напряжённые мышцы его спины, наконец, расслабляются. Мы сидим так, в лучах утра — он, склонившийся надо мной, и я, позволившая себя пленить.

Долгие минуты близости, и я чувствую, как его дыхание выравнивается, а моё собственное сердце постепенно успокаивается. Это объятие без объятий: его лоб на моём плече становится нашим первым настоящим миром. Без слов, без страсти, только тихое доверие.