Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 36 – Саша Девятова

Сила возвращается в тело, медленно, нехотя. Я поднимаюсь с пола. Движения снова становятся механическими, но теперь в них есть страшная, неумолимая цель. Сажусь за кухонный стол. Достаю из ящика чистый блокнот и шариковую ручку.

Я не юрист. Никогда не разбиралась в законах. Но сейчас я чувствую себя следователем, который начинает самое важное дело в своей жизни. Дело против главного преступника, разрушившего её мир.

Твёрдой рукой вывожу на чистом листе крупными, давящими на бумагу буквами: «АЛЕКСЕЙ ВОЛЬСКИЙ (МУХИН)».

И начинаю писать. Короткими, рублеными фразами, без эмоций, как протокол:

— Фиктивный брак по принуждению. Использование безвыходного положения.

— Шантаж. Ультиматум.

— Похищение. Лишение свободы. (Сообщники — «Серый» и его группа).

— Косвенная причастность к смерти С.Ц. (матери Д.Ц.) в результате лишения связи.

Я не знаю, будут ли эти пункты иметь какую-либо юридическую силу. Сейчас это не важно. Это мой личный счёт. Мой обвинительный акт. Моя карта, на которой я отмечаю путь к его уничтожению.

Затем я достаю из своей сумки тот самый, смятый, с надорванным уголком, брачный договор. Пластиковая папка хрустит в моих пальцах. Я разворачиваю её и снова вижу его. Не того растерянного парня из прошлого, а уверенного в кожанке, в своём кабинете, с дорогими часами и стаканом коньяка. Эдакий хозяин жизни, покупающий меня, как вещь, на один год. Воспоминание об этом унижении жжёт меня изнутри, смешиваясь с горем, создавая гремучую, ядовитую смесь, которая теперь будет питать.

«Хорошо, Алексей, — тихо шепчу я, сжимая в кулаке листок с обвинениями. — Ты хотел играть? Мы поиграем. Но теперь по моим правилам. Я сделаю всё, чтобы твоя новая, красивая, стерильная жизнь рассыпалась в прах. Так же, как рассыпалась моя».

Подхожу к окну. За стеклом ранний вечер. В окнах напротив зажигаются жёлтые, тёплые огни. Где-то там, за этими стёклами, люди пришли домой. К семьям. К детям. К любимым. К ужину. К любви.

А у меня больше нет уюта в доме. Нет семейного тепла. Нет мамы...

Осталась только эта всепоглощающая, холодная ненависть. И впервые за эти страшные, бесконечные сутки я чувствую, что стою на ногах по-настоящему твёрдо. Потому что ненависть — это не эмоция. Это точка опоры. Это компас. Это цель.

Месть. Холодная, выверенная, методичная, безжалостная.

Она становится моим новым спасением. Моим щитом от пропасти отчаяния. Единственным смыслом сделать вдох и выдох. Единственной причиной дождаться следующего утра.

Проходит три дня. Три дня я живу в полусне, перемежающемся приступами ледяной ярости. Я не выхожу из квартиры. Не отвечаю на звонки. Ем только тогда, когда голод начинает причинять физическую боль. Всё остальное время я составляю план.

Он висит на стене перед столом, испещрённый стрелками, пометками, вопросами. «Банк Финансовая опора». «Пентхаус». «Серый и его группа». «Суд». Я изучаю в интернете уголовные статьи, читаю о сделках со следствием, о конфискации имущества. Мой разум работает с пугающей чёткостью, как отлаженный механизм. Чувства отключены. Есть только задача.

И вот в один из таких дней, когда я снова сижу над своими бумагами, раздаётся звонок в дверь. Короткий, но настойчивый. Кого принесло?

Сердце на мгновение замирает, потом начинает биться чаще. Страх? Нет. Скорее настороженность. Я подхожу к двери, смотрю в глазок.