Книга Папа для озорных апельсинок, страница 33 – Кэти Свит

— Да не заводись ты! – пытается остудить мой гнев Карпатов. – Мы ж не со зла.

— Оно и видно, – кидаю в трубку и, не дожидаясь извинения друга, завершаю вызов.

Козлы!

— Ласточкина! – рявкаю на всю улицу. Аня и девочки останавливаются, я направляюсь к ним.

В груди ярким пламенем горит ярость.

— Куравлев, ты соображаешь, что творишь? – шиплю на него.

Я просто в шоке. Он совсем рехнулся?

Обсуждать подобные темы при детях недопустимо! Это верх цинизма.

— Нет, моя дорогая, – продолжает напирать. – Вот скажи, мне дико интересно, почему все вокруг знают про моих дочерей, кроме меня?

Вова вне себя от гнева. Из-за злости он не соображает, что говорит.

— Кто знает? Ты совсем что ли? – вспыхиваю от подобной наглости и откровенной лжи в мой адрес. Я никому не говорила про то, что родила от него.

Знают всего лишь несколько моих близких на то время подруг, и то в каждой из них я уверена.

— Думаешь, я с транспарантом ходила и каждому встречному говорила, какой скотиной оказался отец моих детей? – зло щурясь, задаю риторический вопрос.

Теперь уже меня саму потряхивает от гнева.

— Мам, мам, – дочки дергают меня с разных сторон за руки. – Дядя Вова наш папа? – в голосе девочек полный восторг. – Честно? – смотрят на него с обожанием.

— Да! – заявляю на эмоциях. – Он ваш отец! Тот, кого вы так долго ждали!

— Ура! – девчонки отпускают мои руки и со всех ног кидаются к Куравлеву.

Стою. Молчу. Глотая слезы горечи и разочарования смотрю, как две мои апельсинки беззаветно принимают того, кто от них отказался.

— Папа! Ура! Мы тебя нашли! – тараторят, ни на секунду не замолкая.

Мои маленькие наивные девочки…

Ах, как же мне плохо сейчас.

Конечно, можно было бы схватить дочерей, взять крепко за руки и силком отвести в детский сад. Но подобным поведением я сделаю только хуже.

Девочкам не объяснить претензий и гнева взрослых, они живут в своем безоблачном и светлом мире, в котором сегодня впервые в жизни появился отец.

— Идем, – говорю, как только получается избавиться от стоящего кома в горле. Он не позволяет дышать, душит меня. – Нам пора в детский сад.

— Папа, ты идешь с нами! – гордо заявляют девочки.

— Ну конечно, – фыркаю, закатывая глаза.

Я изо всех сил стараюсь не смотреть на Куравлева, сил моих выносить его нету. Ну разве можно было таким отвратительным образом разговаривать со мной при детях?

Доводим сияющих, как медный таз, мартышек до детского сада. Вова собирается подняться с нами в группу, но тут уже дорогу преграждаю ему я.

— Стой здесь, – говорю твердо. Зло зыркаю глазами и увожу дочерей на их этаж.

Поднимаемся по лестнице, заходим в раздевалку, малышки то и дело счастливо верещат. Их переполняет восторг, они очень рады обрести папу.

Каждое слово ядовитой стрелой попадает прямо в сердце. Отравляет меня.

— Девочек заберу сегодня после шести, – предупреждаю воспитательницу.

— Раньше не получится? – разочарованно протягивает она. – Ведь сегодня пятница, – “тонко” намекает, что рабочий день у меня короче на час.

— К сожалению, раньше не выйдет, – произношу тоном, не терпящим возражений. – Пожалуйста, проследите, чтобы они не замерзли. А если вы заведете обратно в детский сад, то хотя бы потрудитесь снять шапки и куртки.

Еще мне не хватало мокрых от пота детей в такую погоду вести домой.