Книга Папа для озорных апельсинок, страница 39 – Кэти Свит

Надеюсь, макароны с мясом, которые дали на второе, будут не менее замечательным. Пока же все, что я здесь попробовала, оказалось очень вкусным.

— Ешь давай, – улыбается Вовка. И сует мне следующую порцию.

Покорно открываю рот.

— Сам поешь, – киваю на тарелки, что оставили для него. Славка сказал, чтобы Куравлева тоже накормили и поэтому на столе пир горой. – Остынет.

— Успею, – отмахивается. И снова тянет ко мне ложку.

Видимо, придется смириться, что меня кормят, как маленького ребенка. Ведь, судя по настойчивому выражению лица, Куравлев даже не думает отступать.

Снова ем, а он снова кормит. И не успокаивается, пока не начинаю спокойно рот открывать.

— Вов, я могу сама, – напоминаю ему. Показываю свободную от капельницы левую руку, но Куравлев лишь отмахивается.

— Ань, дай спокойно тебя накормлю, – то ли просит, то ли утверждает. – Сама будешь, когда я уеду. Тебе еще куковать здесь одной весь вечер и ночь.

Ох, да… Я ж изведусь вся!

Как же хочется снова запроситься домой. Меня совершенно не прельщает остаться ночевать в чужом месте, далеко от дочерей.

— Ладно, – обреченно вздыхаю, позволяя ему и дальше кормить меня. Может быть, если я буду выполнять все рекомендации, то Ларин согласится вечером отпустить меня.

Ложка за ложкой, тарелка борща стремительно опустошается. После приходит очередь макарон.

Наверное, еда вкусная, потому что клиника частная. Вряд ли в обычных больницах так кормят, но я там, к счастью, не была. А роддом не в счет. Там совсем все другое.

Вместо разваренных и безвкусных макаронных изделий я ем вполне себе нормальную еду. Удивительно просто!

Или это у меня от лекарств и вируса рецепторы сыграли такую шутку.

— Вова, попробуй сам, – прошу мужчину. – Это вкусно, – заверяю его.

— Вот тебя накормлю и поем, – продолжает стоять на своем.

Куравлев добивается, чтобы я съела целую порцию, и только после этого отстает. Можно выдохнуть, но как это сделаешь, когда живот полный до отказа?

Садится за стол и только после того, как он начинает уминать обед за обе щеки, я понимаю, как сильно Вовка проголодался.

Улыбаюсь, смотря на него. На душе становится теплее и легче.

— Фто? – спрашивает с набитым ртом. Взгляд такой… Мурашки по коже.

— Ничего, – отмахиваюсь и отвожу в сторону глаза, не хочу, чтобы он понял какие чувства я сейчас испытываю.

Но разве от Куравлева так просто сбежишь? Он оставляет еду и разворачивается на сто восемьдесят.

Дожевывает.

— Ну? – внимательно наблюдает за мной.

— Ешь давай, – повторяя его интонацию, киваю в сторону стола. – Ты голоден.

— И? – ухмыляется. – Разве это кого волнует?

— Меня, – отвечаю, выдавая себя с потрохами. – Все. Ешь! – прячусь за телефоном. Благо, он лежал на кровати и я без труда смогла до него дотянуться. – Остальное позже обсудим.

— Как пожелаете, моя госпожа, – произносит, подтрунивая, и принимается за еду.

Едва сдерживаюсь, чтобы ему ничего не ответить.

Вместо этого снимаю блокировку с телефона, нахожу нужный чат и принимаюсь писать воспитателям. Без моего предупреждения они девочек Вове не отдадут, хоть как их упрашивай.

Пишу, пишу, а потом решаю, что все слишком сумбурно написано, ничего не понять. Поэтому стираю и начинаю все заново.

В конечном итоге бросаю это неблагодарное дело и набираю Ирину Сергеевну.