Книга Папа для озорных апельсинок, страница 63 – Кэти Свит

— Воу-воу, полегче, – выставляет руки раскрытыми ладонями в мою сторону. Он ведет себя так, словно действительно не понимает, что натворил.

Я возмущена до небес и обратно. Смотрю на Вову и понимаю. Ненавижу! Ненавижу его!

— Как ты посмел забрать моих дочерей и не предупредить?! – накидываюсь на него. – Что ты себе позволяешь? Разве я разрешала не отводить их в детский сад, не согласовав со мной?!

Сегодня должен был прийти врач, девочкам собирались поставить прививку… Вакцина только-только появилась в поликлинике и ее крайне мало, нас предупредили, что может не на всех хватить.

А прививка эта нужная! От менингита!

Это ведь ужасно страшное заболевание, им никому не стоит болеть. Теперь не поставят, вакцины уж точно больше нет.

— Ань, он хотел сделать тебе предложение, – за моей спиной раздается тихий голос перепуганной Люды. Она еще никогда прежде не видела меня в таком состоянии, в котором я нахожусь сейчас.

Да я сама себя в таком состоянии ни разу не видела! Меня еще никогда прежде так сильно никто не доводил.

— Предложение? – губы искривляются в жесткой усмешке, качаю головой. Внутри клокочет буря, и я даже не пытаюсь справиться с ней.

— Мама, мама, – Соня с Маней дергают меня за руки, но я сейчас не в силах общаться с девочками и поэтому чуть крепче, чем нужно, сжимаю детские ручки. Жестом прошу их подождать.

Перевожу взгляд с Люды на Вову, на языке вертится сотня вопросов. И каким местом он думал, когда принимал решение не вести в детский сад наших дочерей – самый безобидный из всех.

— Ань, – Куравлев делает шаг по направлению ко мне. – Ты зря кипятишься, – пытается успокоить, но своим поведением делает только хуже.

Не могу поверить ушам! Он вообще дружит с головой? Или думает иным местом, а не тем, что предназначено для мозгов?

— Я не зря кипячусь, Вова, – шиплю грозно. – Радуйся, что я в полицию на тебя не заявила!

— Ну, заявила бы, и что? – смотрит пристально на меня, щурится, выказывая свое недовольство. – Никто ничего бы мне не сделал. Девочки – мои дочери, и я их не похищал. Если ты об этом, – напоминает как бы между делом.

Завожусь только сильнее.

— Дочери? – усмехаюсь горько. – Ну-ну.

Я не ведаю, что говорю. Зло распирает.

— Где ж ты был, когда я была беременная? – спрашиваю, не пряча боли. – Или когда я рожала? Когда нас выписывали из роддома? Где ты был?! М?!

— Ань, успокойся, – заклинает Люда. – Ты сейчас наговоришь сгоряча, а потом будешь жалеть.

Я отворачиваюсь, даже взглядом не удостоив подругу. Зла так сильно, что не могу ни на кого из них смотреть.

— Девочки, одевайтесь, – строго обращаюсь к своим дочкам. – Мы уезжаем!

— Куда? – удивляется Маня.

— Домой, – бросаю коротко. На большее я не способна.

Нам здесь больше нечего делать. Пусть разбирается сам со всем, что натворил.

— Я не хочу, – пищит Соня.

— И я! – вторит ей Манечка.

— А я вас не спрашиваю! – срываюсь на крик. – Одевайтесь! Мы едем домой!

Девочки смотрят на меня с широко открытыми глазами, у них шок.

Я крайне редко повышаю голос, а с появлением Вовы в нашей жизни и вовсе этого делать перестала, дочки повода не дают. Поэтому сейчас для них мой повышенный тон стал полнейшей неожиданностью.

Не только для них двоих.

— Принцессы, вашим родителям нужно поговорить, – в разговор вмешивается Люда.