Книга Осколки хрусталя, страница 40 – Галина Осень

Анюта встретила его чем-то расстроенная, со следами слёз, но не жаловалась.

— Всё нормально, дочь?

— Нормально, пап, не обращай внимания. Я там суп сварила и картошку потолкла. Садись ужинать.

— Спасибо, моя хозяюшка!

Роман поцеловал дочь в макушку и невольно подумал, как они с Полинкой похожи. Даже пахнут почти одинаково: травами и ягодой. Анюта уже догнала жену в росте, благо Поля невысокая и они обе утыкаются носом ему в подмышки. Эх, Поля… Неожиданно понял, что очень соскучился по жене, но просвета в их ситуации пока не было.

После звонка по поводу супа, Аня больше не звонила. Получилось у неё или нет, Полина не знала. Ругала себя за резкий разговор с дочерью, но по-другому поступить в тот момент не могла. Сейчас же душа ныла и горевала: как там дочка.

На свой страх и риск решила позвонить сама. До этого Аня далеко не каждый звонок принимала, и Поля переживала. Время выбрала вечернее, чтобы дочь точно была дома. Гудки шли долго, и Полина уже с горечью подумала, что Аня вновь игнорирует её. Но …

— Привет, мам, – раздался неожиданно тихий голос дочери. – Извини, я в душе была.

— Ничего страшного, дочка. Я бы перезвонила. Как твои дела? Как суп, получился? – улыбнулась Поля, и дочь эту улыбку услышала.

— Да, папа похвалил. Спасибо.

— Да не за что. Ты же всё сделала сама.

— А я за это спасибо и говорю. За то, что отказала в помощи, и мне пришлось самой всё делать. Зато научилась.

Полину как кипятком облило. Это что сейчас было? Дочь её упрекает или на самом деле благодарит? Да по-взрослому так, рассудительно.

— Анюта?

— Я не шучу. На самом деле спасибо. А то раньше бегала со мной, нянчилась. За нас с папой всё делала. А теперь я понимаю, что у тебя времени совсем не было. И как ты всё успевала – непонятно. Мы с папой вдвоём не справляемся. А у нас ведь Нина Сергеевна приходит через день, готовит, убирает. У тебя же никаких помощников не было. Ты же сама отказалась от прислуги в доме, когда мне десять исполнилось. Караул вообще, эти домашние дела, – вздохнула Анюта.

Полине так стало жалко дочь, что она готова была немедленно сорваться из санатория и лететь помогать, но… Куда?! Кому?! Слёзы градом хлынули из глаз, и взрослая женщина тридцати пяти лет разрыдалась в голос на пустом месте. Ну, а сколько можно в себе копить? Поля и про телефон в руке забыла, погрузившись в горькие переживания. Просто сидела на кровати и рыдала.

— Мама? – раздался через мгновение голос Анюты. – Ты плачешь?

— Нет, нет, дочка, всё нормально! Всё хорошо, – взяла себя в руки Полина.

— А когда ты к нам вернёшься? – тихо спросила дочь.

— К вам? – растерялась Поля.

— Папе плохо, он скучает, всё время вспоминает, как мы жили раньше. Я тоже скучаю…

— Скучаете?

Поля затупила и просто повторяла за дочерью её фразы. Что Закревский скучает по ней, Полина сильно сомневалась. Скорее, скучает по налаженному быту и спокойной жизни. Сейчас-то, как поняла Поля из слов Бориса, мужу было совсем непросто. Так сильно он не ошибался в людях ещё ни разу. Ну что же. Это его шишки, его уроки и его выводы будут. Полины это не касается. Вся прошлая жизнь с Романом была ею отчёркнута, как пройденный этап, отрезана, и все воспоминания убраны в самые дальние углы памяти. Заархивированы и складированы.