Книга Его другая семья, страница 42 – Полина Рей

Асатиани-старшему стало значительно хуже.

* * *

— Он, кажется, уже всё тебе отдал, но ты всё равно продолжаешь с ним возиться, как с родным, – задумчиво сказал Амир, когда мы мчались к дому Давида.

Я пребывала в настолько нервном состоянии, что у меня дрожали руки. То хваталась за край блузки, то за телефон, чтобы хоть чем-то себя занять. А когда Амир выдал эту свою фразу, переключилась на неё. Какое-то время смотрела на чётко очерченный профиль, затем отвернулась.

— Ты мыслишь странными категориями. И если для тебя слово «человечность» – пустой звук, то ты меня не поймёшь, как бы я ни старалась сейчас объясниться.

Мы остановились на светофоре, и я ощутила на себе пристальный взгляд. Посмотрела в тёмные глаза и увидела в них то, что уже замечала не раз. Для Амира я была словно чем-то непонятным, удивительным, с чем он столкнулся впервые.

— Знаешь, я рад, что с папой остался Алекс, – признался Асатиани, когда мы двинулись в путь вновь. – Мы с братом разные. Я не так давно просматривал его фотографии в соцсетях. Его видео и посты. Он мягкий, а его отношение к жене пропитано такой нежностью.

О-ла-ла, какие откровения у нас начались! Я не перебивала, лишь повернулась к Амиру всем корпусом. Было довольно странно осознавать, что сейчас он говорит об отце моих детей. А ещё вдруг пришла мысль, что Амир ведь близнец Алекса, так что малыши будут похожи на него ровно настолько же, насколько и на своего папу.

— Мама у меня была другой. И я гораздо больше подходил ей по характеру, чем отцу.

— То есть, твоё отношение к жене пропитано нежностью не будет? – не удержалась я от уточнения, постаравшись сделать так, чтобы в голосе сквозили шутливые нотки.

Амир хмыкнул и покачал головой, но ничего не сказал. Тем более, что мы уже приехали к дому Давида, и мысли мои вновь были посвящены только Асатиани-старшему.

— Я иду с тобой, – уверенно сказал Амир, когда мы вышли из машины.

Когда спешно покидали его офис, чтобы ехать к Давиду, обсудить то, не хочет ли Амир увидеться с отцом, пока не поздно, не успели. И теперь, когда я услышала его властный голос, который произносил те слова, спорить с которыми было бы бесполезно, даже если бы я вдруг этого пожелала, поняла, что всё сложилось именно так, как нужно. События сами привели нас в эту точку, от которой начнётся новый отчёт истории семьи Асатиани.

— Хорошо. Но только помни, что он очень слаб, – ответила я Амиру и мы направились к дому.

Он пошёл к отцу первым. Сам, без каких-либо вопросов и уточнений с моей стороны. А я, сидя на краешке дивана в гостиной, всё думала, думала, думала… Вспоминала себя ту, которая впервые узнала о неверности Тимофея. Сравнивала с Кариной, которую обрела сейчас. И понимала, что пропасть между двумя версиями меня самой лишь растёт с каждым мгновением.

Амир и Давид говорили долго. Я даже начала подумывать о том, чтобы устроиться удобнее и немного подремать, потому что устала ждать, когда Асатиани-младший всё же вышел ко мне. Посмотрел и не сказал ни слова, но по тому, в каком состоянии он находился, можно было уверенно сказать, что разговор с отцом у него вышел очень эмоциональный.

— Он тебя зовёт, Карина, – тихо проговорил Амир. – От госпитализации отказывается наотрез. Я переговорил с врачом, он сказал, что часы папы сочтены. Хоть дома он останется, хоть мы перевезём его в лучшую клинику.