Книга Хозяйка города Роз, страница 93 – Юлия Гойгель

— Мама, что случилось? — встревоженно спрашивает мальчик, прерывая наш затянувшийся зрительный контакт.

— Я руку о горячую духовку обожгла, — шелестит она. — Теперь всё падает. Артём…

— … иди мой руки и садись завтракать, — спокойно перебивает её Марек. — А мама пока всё уберет. А ты, кстати, как здесь оказался? Бабушка знает?

— Так сегодня же тренировка по футболу. Суббота, — удивляется мальчишка. — Я на такси приехал на тренировку, но порвал бутсы. А там Сашка Васильев был на велосипеде, который через три дома отсюда живёт. Ему четырнадцать, уже может на велике по городу рассекать. Вот он меня и подвёз. Мама, я не стал звонить, чтобы ты не переживала, что я на велике поеду. Видишь, мы хорошо доехали.

— Всё хорошо, сынок, — автоматом повторяет Эля.

— Иди, Тёма, в ванную. Мой руки. А лучше в душ сходи. Ты же после тренировки. Затем бабушке позвонишь, сообщишь, где ты, — командует Марек.

Следом за сыном уходит Эля.

— Ты знал? — я смотрю на друга.

— Что Артём не сын Комарова? Знал. Но не сначала. Когда с ним по поликлиникам ходили, увидел в карточке группу крови. У Элины и Кости первая группа крови. У Артёма — третья. Группы крови родителей не всегда совпадают с группой крови детей. Но третья группа у ребёнка, если у матери первая, может быть лишь в одном случае. Если третья у отца. Здесь без дополнительных вариантов. Но сразу спрашивать у Элины я не стал. Она была не в том состоянии. Заговорил об этом лишь через пару лет, — ответил Марек.

— Что она сказала? — ели слышно произношу я.

— Что влюбилась в мальчишку из колледжа. А тот бросил её, как узнал о ребёнке. Я предложил ей помочь его найти и поговорить ещё раз. Люди со временем меняются. Но она сказала, что он погиб вскоре после выпуска и говорить уже не с кем. Попросила больше никогда не поднимать эту тему. Я видел, что ей действительно очень больно говорить об этом. Даже подумал, что над ней банально кто-то мог надругаться.

— Когда день рождения Артёма?

— Тридцатого апреля ему исполнилось девять лет. Роды начались раньше на две недели установленного срока. Это я точно знаю, — уточняет Добровольский мои последние сомнения.

— То есть, зачатие произошло в августе?

— Ближе к концу августа, — кивает головой Марек. — Я даже предположить не мог, что у вас что-то было. Но теперь, когда ты и Артём рядом… У Евы ведь была третья группа крови…

— И у меня тоже. И ты предположи, что у нас с Элей было не что-то, а всё, — добиваю не только себя. Всех нас. — И не раз. Весь август. Даже в последнюю ночь перед моим отъездом.

Марек резко подаётся ко мне. Впервые вижу, как ярость выплёскивается из его глаз:

— А теперь слушай меня, Тур. Этот ребёнок рос на моих глазах. Он, фактически, мой сын. И ты ни слова ему не скажешь. Пока сам в себе не разберёшься. Артём очень умный, эмоциональный и подвижный мальчик. Просто так вывалить на него подобную информацию не получится. И Ей ты тоже ничего не скажешь. По крайней мере сегодня. Она и так на взводе. Сначала реши, что тебе самому нужно от этой ситуации. Лишь потом будем разбираться, как всё исправить. Если нужно что-то исправлять!

— Это мой сын, Марк!

— Это Её сын. И, если ты хоть чем-то умудришься им навредить, — Добровольский вновь приближает своё лицо к моему. — То я сделаю всё, чтобы слова Эли об его рано погибшем отце стали правдой!