Книга Любовь на грани смерти, страница 101 – Юлия Гойгель

Он ничего не отвечает. Собирает мои волосы в кулак левой руки и чуть оттягивает назад мою голову, прижимая к своему плечу. Двумя пальцами правой нежно гладит моё лицо, нажимает на губы. Я приоткрываю, впуская их в рот. Облизываю, затем посасываю. Мне нравится касаться языком его кожи, чувствовать, как по телу разливается тепло приносящее с собой возбуждение.

— Хорошая девочка, — шепчет он.

Убирает пальцы и ведёт руками по моему телу, доходит до груди и подкладывает ладони под полушария, начинает ласкать пальцами соски. Набухшие вершинки превращаются в тугие камушки, от которых по телу расходятся разряды тока. Я невольно двигаю бёдрами, развожу их ещё сильнее и пытаюсь тереться лоном о напрягшийся твёрдый член.

— Не торопись, — предупреждает Леон. — Нам некуда спешить, никто не помешает. Мне нравится смотреть на тебя, нравится твоя светлая кожа. И то, что здесь ты тоже светлая и розовая.

Он ведёт пальцами по животу, касается чувствительного бугорка клитора. Токи возбуждения, жалящие моё тело, моментально становятся острее.

— Леон, — я выгибаюсь под его пальцами и осыпаю короткими поцелуями его шею и подбородок. Он прикрывает глаза, наслаждаясь этой простой лаской. Ему нравится!

Пальцы соскальзывают с чувствительного бугорка и раздвигают нижние губки, несколько минут легко трут их, затем проходятся по краю лона. Я решаюсь и задаю вопрос, о котором давно думала:

— Когда ты рассматривал те присланные фото, то сказал, что там точно не я. Откуда ты узнал?

— У той девушки, на фото, здесь было всё очень идеально. У тебя же один лепесток чуть больше, чем второй, — он ведёт пальцами. — И сами губки чуть больше, чем требуются. Я это ещё в тот, первый раз заметил, когда попросил тебя показать себя.

— Требуются? — удивляюсь я.

— На самом деле наложниц для гаремов падишахов, султанов и так далее, отбирали совсем не по красоте лица. А вот по этому самому месту. Считалось, что самые красивые девушки — это те, у которых маленькие пухлые губки красиво обрамляют розовое лоно. При возбуждении они становятся ещё более пухлыми, на них начинает блестеть смазка. Со стороны смотрится, как лепестки цветка, покрытого капельками росы. А внутри прекрасная розовая серединка. Может, поэтому так высоко ценились блондинки, ведь у них между бёдер всё светлое, никакой пудрой замазывать не нужно.

Мужчина ведёт рукой чуть выше, сжимая пальцами гладкий холмик и продолжает рассказ:

— Этот холмик тоже должен быть не слишком большим и не слишком маленьким. Примерно, как у тебя.

— То есть, сверху ещё ничего, а снизу — подкачало, — выношу я вердикт сама себе. — Меня бы в гарем не взяли?

— Скорее всего, посмотрели бы на другие таланты, — улыбается мужчина. — Мне всё нравится. Кстати, сейчас я тебе говорил про арабов. Многие причисляют к ним народ моей страны, считая, что мы одно и тоже, если исповедуем ислам. Но это совсем не так. Афганцы и арабы — мы совсем разные. И толкования веры у нас разные. Как-нибудь я тебе об этом расскажу, но не сегодня.

Он снова целует меня, продолжая ласкать между бёдер. И первым разрывает поцелуй. Берёт мои руки и заводит за спину, связывая своим галстуком, лежащим на спинке кресла. Я только теперь обратила на него внимание.

— Не бойся, Лиз, — шепчет, глядя мне в глаза. — Ложись, как тебе удобно. Расслабься. Вот так. Хочу смотреть на тебя, покорную, в моих руках.