Книга Любовь на грани смерти, страница 98 – Юлия Гойгель

Когда дома рассказываю о своей новой должности, ожидаемо, получаю хмурые лица родителей. Мама сразу же спрашивает о моей новой зарплате. Я признаюсь, что она в два раза меньше предыдущей.

— Нужно с Димой поговорить, — тут же подхватывается родительница.

— Мама, не нужно, — возражаю я. — Сокращённую ставку назад никто не будет возвращать. Я постараюсь как можно быстрее найти другую работу. Мне очень тяжело без машины добираться на предприятие. Попробую что-нибудь найти в черте города. Чем мне сейчас вам помочь?

У отчима снова обострение грыжи на позвоночнике, поэтому мы с мамой идём копать всё ещё сидящую в огороде картошку. Буквально вчера целый день лил дождь и копать очень тяжело. Мама быстро устаёт. За лопату берусь я. Чувствую, как под перчатками появляются мозоли. Всё же я не привыкла к ежедневным физическим нагрузкам. Вскоре начинает тянуть спину, но я продолжаю копать дальше. Всё равно, кроме меня, помочь некому.

Мама всё время говорит. Хвастается тем, что Кира заняла первое место в смотре талантливой молодёжи в университете. Сестра хорошо танцует. Поэтому и картошку не копали, чтобы у Киры не стали болеть ноги. Вторая, Даша, в этом году перешла в одиннадцатый класс. По субботам она ездила на платные подготовительные курсы при институте, куда собирается поступать следующим летом.

Мама говорит и укоризненно смотрит на меня.

— Лиза, тебя, вот, выучили, теперь сестёр нужно. Ты серьёзнее отнесись к поиску работы, серьёзнее.

Я не напоминаю маме о том, что никто меня не учил. Взяли кредит с отсрочкой. Когда та закончилась, я год мыла полы в частной организации. Там нужно было убирать после ухода сотрудников, а каждую субботу проводить генеральную уборку. Я успевала убирать после занятий в институте, а целую субботу скребла сто метров второго этажа, числившегося за мной. Несмотря на перчатки, ногти на руках до сих пор плохо растут из-за применяемой там химии. А ведь прошло почти пять лет!

Когда читаю в романах фразы о том, как герой целует нежную кожу рук очередной бедной Золушки, целый день занимающейся уборкой, начинаю нервно смеяться. С другой стороны, может, Золушка только пыль смахивала и крупу перебирала, а не отмывала полы, стены и подоконники ядовитой химией.

Через год я перевелась на заочное отделение и с протекции дяди Димы устроилась в компанию Васильевых.

После картошки убираем другие овощи. Мама всё же устаёт от непрерывных жалоб на нехватку денег. А я думаю о том, что, если через месяц мне не удастся уволиться из компании, придётся просить денег у Леона, наплевав на собственные убеждения.

Весь остаток дня я думаю о нём. Нет, не о том, как буду просить деньги. А о том, как мне его не хватает. Как же сильно, оказывается, я привыкла, что он целый день находится в соседнем кабинете, что вечером мы снова ляжем в одну постель. Пусть без секса, зачастую вновь поспорившие друг с другом, но он всю ночь будет рядом!

Что это?! Привязанность, привычка, непозволительная собственная расслабленность? Никто и никогда не решал мои проблемы, не защищал, не держал на руках. Я настолько раскисла, что не представляю, как выйти за ворота его дома и вновь столкнуться с суровой реальностью, никогда не баловавшей меня?

Но это ещё полбеды! Мне его не хватает! Хочу увидеть на себе его взгляд, почувствовать прикосновение его рук, вдохнуть запах его тела. Хочу свернуться на его коленях ласковой кошкой и мурлыкать от удовольствия, когда хозяйская рука нежно погладит меня за ушком. Бред какой-то…