Книга Любовь на грани смерти, страница 148 – Юлия Гойгель

— Это из-за того, что я не мусульманка?

— Не совсем. Мы имеем право жениться на христианках и иудейках. Девушка-мусульманка не может выйти замуж за немусульманина. Здесь уже никак. Отец придерживается традиций. А пуштуны, как правило, женятся только на своих женщинах.

— Возможно, тебе разрешат стать третьей женой, — доносится с порога голос Стаса. Сарбаза, тут же поправляю я себя. — Первая жена станет хозяйкой дома. Ты не можешь быть выше её. Да и вторая будет обижаться. Четвёртая часто является самой молодой и любимой.

— Прекрати её пугать, — начинает злиться Хайдар. — Ещё ничего не ясно.

— Она должна знать. Ты не сможешь вечно держать её в собственной спальне. Как минимум, пролежни появятся. Пусть понимает, почему жёны твоего отца станут плевать в её сторону.

— Потому, что для них я — проститутка, — наконец осознаю до конца своё собственное положение.

— Лиза, дай мне время, — просит мужчина. — Я всё сделаю ради тебя. Я всё делаю ради тебя.

— Бери всё, что хочешь, — горько улыбаюсь я. — Я уже даже не наложница, я — рабыня.

В душ мы идём вместе. Я очень устала. Сказывается нервное напряжение последних дней. В машине, пока мы ехали, я тоже спать не могла. Теперь буквально падаю с ног от усталости. Помощь мужчины мне просто необходима. Он сам вытирает меня и надевает симпатичную, но длинную ночную рубашку. Я ещё и шага не сделала, а уже хочется оторвать кусок непривычно длинного подола.

— Это всё, что я смог найти в магазине. Для жён отца одежда шьётся отдельно. У меня не было времени заниматься этим вопросом. Но мы и его решим в самое ближайшее время, — обещает Хайдар. — Поспи до ужина. Тебе обязательно нужно покушать, после чего сможешь спать всю ночь. Я буду в доме, но у меня есть ещё дела. Когда проснёшься, дождись меня в комнате и никуда не уходи, чтобы не попасть в неприятную ситуацию.

— В доме никто, кроме тебя и Стаса не говорит на русском языке? — спрашиваю я.

— Скорее всего. В основном его знает более старшее поколение. Много кто учился в России во времена СССР. Также многие мужчины выучили войной. Женщины нашего возраста, как правило, знают только афганские языки. Некоторые немного говорят на английском. Ложись, Лиз, отдыхай. Каждый день я буду тебе понемногу обо всём рассказывать.

— О том, что нельзя, ты будешь рассказывать, — бормочу и ложусь в кровать. — Можешь не спешить. Я уже поняла, что нельзя всё! Шага без тебя ступить нельзя!

Скоро я узнаю, что далеко не во всех домах есть кровати.

— Потерпи, моя девочка. Потерпи, — мужчина уже надел рубаху и штаны. Прилёг поверх одеяла, которым я укрылась. — Полежу, пока ты уснёшь. Я с тобой, Лиз. Чтобы ни случилось, я всегда буду тебя защищать. Ничего не бойся, я рядом.

Он легко гладит руками мои плечи, осыпая медленными поцелуями. Я почти мгновенно засыпаю.

Просыпаюсь от пристального взгляда. Возле дверей стоит женщина в длинном и закрытом платье. На голову накинут широкий шарф. Она очень симпатичная, лишь, по моему мнению, немного крупноват нос. Скорее всего — моя ровесница. Что там говорил Хайдар о жёнах отца? Похоже на то, что посмотреть на меня пришла Лейла, младшая жена.

Открытой вражды в её взгляде я не замечаю. Интерес вперемешку с презрительностью, так будет правильнее. Что дало ей право так на меня смотреть: то, что я другой веры и национальности; знает о том, что меня надеялись продать в публичный дом; что Хайдар прямо заявил о наших отношениях; что его отец, её муж, никогда не даст разрешения на наш брак? Или всё это вместе?