Книга Любовь на грани смерти, страница 150 – Юлия Гойгель

— Это синий мешок с сеткой для глаз? — уточняю я. — Выражение «небо в клеточку» родилось не в тюрьме, а в вашей стране.

— Пожалуйста, Лиза, при мне говори, что хочешь, — морщится мужчина. — Но даже при женщинах не позволяй себе подобные выражения. Большинство из них воспитаны в традициях страны и гордятся своим хиджабом.

— Извини, я совсем не хотела обидеть ваши традиции. Ты знаешь, к таким вещам я всегда отношусь с уважением, но это перебор! Чтобы пойти в туалет, нужно сто одёжек надеть!

— Кстати, не ищи там туалетную бумагу. В этом доме, как и в большинстве других её нет.

— А… а?

— В этой ванной есть биде. В других санузлах стоят кувшины или литровые кружки для подмывания. Кстати, многие иностранцы думают, что они предназначены для мытья рук. Некоторые ещё и попить с них умудряются. Тогда нашим людям тоже есть с чего посмеяться, — поясняет Хайдар. — Сарбаз, присмотри за Лизой. Я схожу за отцом.

— Зачем? — пугаюсь я и хватаю мужчину за руку. — Хайдар, не нужно никуда ходить. Пошутили и пошутили. Ну кому приятно жить под одной крышей с проституткой? Вряд ли жёны твоего отца с ними сталкивались. Может, они решили, что такие, как я именно такой едой питаются.

— Лиза, мне лучше знать, что делать, — раздражается мужчина, но меня не отталкивает.

— Как ты не понимаешь, тогда меня точно возненавидят! Подумают, что я тебе нажаловалась! Только хуже станет! — возражаю я. — Я скажу, что не видела, кто заходил в комнату.

Хайдар кивает и уходит.

— Ты права, — соглашается со мной Стас. — Но, если сейчас эту шутку спустить на тормозах, будет не лучше, а хуже. Хайдар должен показать, насколько ты ему дорога и что он тебя уважает. Здесь правит страх, покорность, уважение, послушание. Любовь здесь очень сложно приживается, Лиз. Есть, конечно, но не в этом доме. Я подожду за дверью. Мне нельзя находится с тобой наедине.

Никогда, никогда мне не принять эту страну!

Вскоре возвращается Хайдар с отцом. Сзади семенят три синие тени. Я послушно смотрю в пол. Изучаю рисунок на ковре. Теперь понятно, почему арабские ковры считаются лучшими в мире. Что здесь женщины больше всего видят? Только пол. Изготовление ковров вручную — очень тяжёлая работа. На Востоке их ткут в основном мужчины. Я это знаю, но не поворчать не могу.

Ожидаемо Шир-Диль спрашивает, кто мне принёс миску с едой. Продолжая глядеть в пол, я уверенно отвечаю, что не видела. Хайдар переводит. Но продолжает говорить дальше, спокойно, но чётко произнося слова, чтобы дошло до самого непонятливого.

Я всё же слегка скашиваю глаза в сторону и вижу, как дёргаются желваки на лице его отца. Этот человек хотел убить меня, ни разу не видев. Теперь он точно жалеет, что убить меня можно будет лишь один раз.

— Лиза, посмотри на меня, — приказывает старший мужчина.

Я смотрю, но не в упор, вызывающе, а почтительно, чуть прикрыв ресницы.

— Лиза, в этом доме тебе не причинят вреда и впредь будут относится так, как хочет мой сын, — обещает мужчина и идёт к выходу. Три тени послушно следуют за господином. Одна из них забирает ранее принесённую миску. Из-под синего покрывала на секунду показывается немолодая рука. Скорее всего первая жена и хозяйка дома — Фариза.

«В этом доме», — сказал Шир-Диль. Но я слишком поздно поняла значение его слов.