Книга Любовь на грани смерти, страница 168 – Юлия Гойгель

После того, как мы отстегиваемся, трос поднимают обратно и к нам спускаются ещё двое мужчин. Они зачем-то тщательно исследуют вертолёт.

Мы тоже подходим ближе. Рука Сарбаза всё время обнимает меня за плечи. Если сверху мне казалось, что боевая машина почти целая, то теперь, глядя на обломки, я вижу, что вертолёт разбит вдребезги.

— Что чувствуешь, Лиз? — спрашивает у меня мужчина. — Не торопись с ответом. Нам некуда спешить. Прислушайся к себе.

И я прислушиваюсь. Пытаюсь перед глазами представить образ отца. И представляю. Впервые. Прямо перед собой, словно живого. Смотрю в его глаза и только теперь осознаю, что у меня глаза отца. А ещё… Я всегда это чувствовала, но теперь совершенно уверена в том, что, останься отец в живых, он бы очень любил меня. Также сильно, как и Хайдар.

Только….

Я поворачиваюсь к Сарбазу:

— Сейчас ты снова назовёшь меня дурой…

— Не назову. Что ты чувствуешь, Лиз?

— Его здесь не было. Он пришёл ко мне не со стороны вертолёта. Мой отец не погиб здесь, Сарбаз!

К нам, негромко переговариваясь между собой, подходят двое спустившихся следом за нами мужчин. Один из них, на вполне понятном русском говорит о том, что предположения Сарбаза верные. В момент падения самолёта лётчика не было в кабине. Никого не было.

— Это военные эксперты высокого класса, — поясняет мне Сарбаз. — Они тщательно просмотрели обломки. Если бы люди были в вертолёте и погибли в нём, то, чтобы их достать, пришлось бы разбирать части вертолёта. Обломки бы лежали по-другому. Но здесь ничего не нарушено. И ещё. В то время, когда погиб твой отец, именно это место полностью находилось под контролем противника. То есть, забирать его тело никто бы не рискнул. Ты сама видишь, что это место неприступно. А зависнуть в воздухе вертолёт бы не смог. Его бы моментально расстреляли. Никто не станет рисковать единицей техники и жизнями минимум трёх человек, чтобы забрать мёртвого. Смотри, как лежат обломки. Чтобы оттуда достать человека, пришлось бы вручную поднимать весь вертолёт.

— Но его могло выбросить при падании? — единственное, что могу предположить я.

Сарбаз лишь вздохнул.

— Я отвечу на твои вопросы. Чуть позже.

Я в последний раз смотрю на машину, которая, в отличии от меня, видела отца живым. Нам помогают пристегнуться к тросу и поднимают внутрь вертолёта.

Летим недолго. Наш вертолёт садится на небольшой горной площадке. Рядом с другим, который уже сел и, по-видимому, ждал нас.

Сразу машину покидает охрана. Затем Хайдар. Сарбаз передаёт меня ему в руки и прыгает следом.

Холодно. Ледяной пронизывающий ветер чувствуется даже через утеплённый комбинезон. Я невольно жмусь к телу любимого.

— Ответы на твои вопросы, — произносит Сарбаз и отходит в сторону.

На краю пропасти я вижу двоих избитых, изувеченных людей. Халилова узнаю лишь по кускам одежды. Застываю. Чувствую, как руки Хайдара крепко обнимают меня.

— Если не готова, мы можем не подходить. Но дядя Дима хочет тебе кое-что рассказать, — сообщает мужчина.

— Я подойду. Но не могу смотреть на Халилова. Это ужасно, — признаюсь я.

— Тогда окончательно аннулируем контракт, — соглашается Хайдар и, по-прежнему прижимая меня к себе одной рукой, не целясь, стреляет второй из пистолета. Я вижу, как тело моего несостоявшегося продавца в рабство отправляется в пропасть.