Книга Любовь на грани смерти, страница 67 – Юлия Гойгель

— Более трёх лет назад, — прошептала я.

— Рассказывай, — приказал Стас. — Чуть громче, если можешь. Начинай с опознавательных знаков фотографа.

— Его зовут Камышев Виталий Владимирович. Когда я пришла работать на предприятие, он уже работал бригадиром в цехе фасовки готовой продукции. В самом начале, пока руководил отец Влада, одной из моих обязанностей было ходить по цехам и проводить беседы с рабочими на тему права. «Пятиминутная идеология», так прозвали рабочие мой приход. Чаще всего тем, кто обращался с вопросами, нужна была консультация узкого специалиста. Тогда я говорила, к какому именно чиновнику нужно обратиться. Но попадались и типовые вопросы, на которые я могла ответить.

Как правило я общалась сразу с несколькими бригадами. Всех рабочих, конечно, не помнила, но мастеров и бригадиров в лицо запомнила быстро.

Виталик стал подходить ко мне в столовой. Сразу было обычное общение, затем он стал выказывать повышенный интерес. Мне было двадцать два, ему — двадцать шесть. Внешне приятный, не наглый, умеющий произвести хорошее впечатление. Часто говорил о своей маме, что она сильно болеет, что за ней требуется постоянный уход и дорогие лекарства. Я уже знала, что он иногда опаздывал на работу или приходил сонный и отсыпался где-нибудь в укромном уголке.

Мне, как и многим другим, было его жаль. Единственный сын, круглосуточно ухаживающий за тяжелобольной матерью. Я, да и девочки с бухгалтерии постоянно подсказывали ему, когда и на какой вид помощи ему можно написать. Часто к подобным заявлениям нужно было прикладывать справки от врачей. Но Виталик их не приносил. Объяснял тем, что у него просто нет на это время. Чтобы получить заключение комиссии, маму нужно было дополнительно возить по врачам, сдавать анализы. А они жили на пятом этаже дома, лифт в котором был не предусмотрен.

Иногда он подвозил меня с работы и оставался на чай.

— Что, даже в кафе не пригласил? — хмыкнул Стас.

— Не пригласил. Да я и не напрашивалась. У человека чеки из аптеки длиннее, чем у семьи из семи человек в магазине. Какое может быть кафе! Чеки за лекарства, кстати, он приносил.

— Момент, когда он трахал тебя, можешь пропустить, — впервые обратился ко мне Леон. — Как появились фотографии?

— Не знаю, — честно ответила я. — Он никогда не оставался у меня на ночь. Ему было нужно возвращаться к матери. Для этих снимков я не позировала. Возможно, всё же когда-то задремала…

— Дремать и сосать член одновременно мало у кого получается, — возразил Стас, разглядывая соответствующую фотографию.

— Я не знаю, как её можно было сделать. У нас такого не было. Никогда. Я ему так не делала! — чувствуя, как горит от стыда лицо, повысила голос. — Когда он прислал эти фотографии в первый раз, её не было. Их было пять, а не шесть.

— Дай свой ноут, посмотрим ближе, — решил Стас, подключая мой телефон к ноутбуку Леона. — Продолжай, Лиза. Когда ушла любовь, завяли помидоры…

— Любви не было. Но в двадцать два, когда у половины моих одноклассниц уже были дети, мне тоже хотелось узнать, как они делаются. Практически, — произнесла я. — Виталик был вполне симпатичным, чтобы меня не вытошнило в самый ответственный момент. Да и других кандидатов на роль первого мужчины на моём горизонте не наблюдалось, если честно. Но мне не понравилось. Я его не хотела. Решила, что лучше ни с кем, чем с ним. Он стал одалживать у меня деньги, забывая возвращать. А мне было неловко ему об этом напоминать. Просил прикрывать его перед руководством за свои частые опоздания. Я стала замечать, что по утрам от него пахнет спиртным. Словно он ночью не за мамой ухаживал, а вместе с ней пил. Я старалась его избегать. Он заметил. Стал караулить на проходной, устраивать скандалы. Один раз даже толкнул на тротуаре. Был гололёд, я не удержалась и упала прямо на проезжую часть, под колёса выезжающей с территории предприятия грузовой машины. Хорошо, что водитель меня заметил и смог уйти в сторону. Этот инцидент произошёл на глазах охраны, попал на камеры. Всё дошло до ушей дяди Димы. Пришлось ему во всём признаваться. Дядя Дима вызвал Виталика для разговора к себе в кабинет, но тот не только не пришёл, но и две недели не появлялся на работе. Без всяких документов. Тогда поехали к нему домой.