Книга Я для тебя всегда онлайн, страница 137 – Юлия Гойгель

Второе одиночество носит сильное имя Александра. Ей пятьдесят, она главный бухгалтер на крупном предприятии. Решительная, волевая и целеустремлённая женщина. Свободная и самодостаточная. Всё сделавшая для собственной карьеры. Семья ей не нужна. Спеша на любимую работу, на которую принципиально приходила первой, женщина перебегала дорогу, чтобы успеть на уходящий автобус и попала под этот же автобус. У неё сложный перелом ноги и уже вторую неделю Александра лежит на вытяжке. Целый день у неё звонит телефон. Женщина почти незаменима, никто хорошо не знает её работы, поэтому требуется частая консультация. Да и сама женщина старается не пропустить ни одной минуты из жизни любимого предприятия. Ей часто приносят передачи со стандартным набором фруктов, поэтому с утра она тоже ест больничную овсянку, да и в обед не отказывается от жидкого супа, где плавает разрезанная на четыре части картошка и несколько крупных волокон жёсткой прошлогодней капусты. Одними фруктовыми, пусть и дорогими наборами долго не напитаешься. Фруктами Александра благодарит единственную санитарку, которая приходит менять ей и Татьяне Николаевне памперсы. Обе женщины вполне могут ходить на судно, но его просто некому подать.

В шесть утра к нам приходит другая санитарка с кувшином в руках. Как и положено, в перчатках. Подставляет под каждую из нас судно и подмывает. Естественно, не меняя перчатки. Мне не хочется думать, сколько человек она перемыла этими перчатками до нас и меняла ли их после вечерней мойки коридорного пола. В первое утро моего пребывания в больнице младший медицинский сотрудник хотел умыть мне и лицо. Я отказалась. Теперь лицо мне умывает Марк. От утренней процедуры с общими перчатками и холодной водой из-под крана (тёплая в нём тоже есть, но её предварительно нужно спустить), я тоже уже отказываюсь. Марк просит работающих вечером палатных медсестёр. В отделении есть душевая и биде, которыми практически никто не пользуется. Лежачие больные, по понятным причинам не дойдут, а ходящих здесь почти не держат. Медсёстры проделывают интимную процедуру в стерильных перчатках и помогают мне вытереться. За это я опускаю в кармашек их модельных униформ хрустящую бумажку. Девочки стеснительно ойкают «не надо», но назад в мой карман не возвращают.

Именно в эти моменты общей гигиены лицо железной леди Александры выглядит особенно жалким и несчастным. Впрочем, с каждым днём звонков по работе становиться всё меньше и меньше, как и пакетов с фруктами. Например, сегодня ещё не было ни того, ни другого. Коллеги освоили работу и больше леди Александра стала никому не интересна. Только утренней санитарке, да и то в качестве дополнительной и обременительной работы.

Третье одиночество нашей палаты не имеет ни имени, ни диагноза, ни возраста. Скорее всего лежащей у дверей женщине от семидесяти пяти, до восьмидесяти. Она не разговаривает. И врачи к ней почти не подходят. Единственный начальник нашей палаты — та же санитарка, умывает несчастную раз в три дня. В остальное время только задерживается возле кровати на несколько минут, послушать, дышит ли ещё совершенно никому не нужная и неизвестная пациентка.

А я часто задерживаюсь взглядом на самой тихой и спокойной соседке по палате. Это не тень, не бездушный предмет мебели. Это человек! Ловлю себя на мысли, что хочется выйти на коридор и закричать в голос: