Книга Я для тебя всегда онлайн, страница 28 – Юлия Гойгель

— Не я. Алина купила. Она обычно с зарплаты что-нибудь вкусненькое покупает.

Кирилл ест с аппетитом. И вообще у него прекрасное настроение! Наверное, будь у себя дома, мурлыкал бы под нос любимую песенку. Зато мне есть не хочется от слова совсем. Копаться в себе я точно не буду, запретила это делать сама себе сразу после развода, поэтому ковыряю вилкой многострадальный кусочек торта. Не сразу замечаю, что Кирилл наблюдает за моими художествами с вилкой.

— Почему ты не ешь? — вновь спрашивает он.

И я вновь вру:

— С Алиной поела. Всего два часа прошло. Если буду так есть, то и спортзал не поможет.

Он кивает головой. Благодарит за ужин и помогает убрать со стола. Я почти рада, когда мужчина направляется к выходу из кухни. Размазываю по тарелке несчастную розочку и поднимаюсь с кресла, чтобы выбросить остатки так и несъеденного куска в мусорницу.

— Софи, что случилось?

Он не ушёл, а я не заметила. От неожиданности тарелка, которую я держала двумя пальцами, выскальзывает и разбивается. И я вру в третий раз за последние десять минут:

— Ничего не случилось. Просто задумалась. Ученику не даётся одна из тем. У меня так бывает редко. Думаю, как это исправить, всё не выходит из головы. Иди спать. Тебе же завтра на работу.

— Помочь убрать?

— Зачем? Здесь дел на пять минут. А посуда, говорят, бьётся к счастью.

Воронцов предупредил, что в восемь двадцать утра за ним заедет служебная машина из банка. Его сиятельству на службу полагается прибыть к девяти. Понято и принято к сведению. Я ответила, что овсянка на завтрак будет вовремя, но к его кофе и турке я не притронусь. Понедельник у меня полностью выходной день. Обычно я встаю не раньше десяти, пью кофе и принимаюсь за уборку. Квартира в девяносто квадратов минимум раз в неделю настойчиво требует мокрой тряпки и пылесоса. Но этот понедельник начинается со звона будильника в семь утра. Первым делом я иду в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Негоже перед мужчиной (даже и не княжеских кровей) бегать заспанной и неумытой. Затем варю овсянку с кусочками фруктов и накрываю крышкой, чтобы она настоялась.

— Привет, — на кухню заходит Кирилл. На нём брюки, но нет ни майки, ни рубашки. Видимо, решил не тратить время на лишнюю одежду. Не смертельно, конечно, для меня, но как-то непривычно… Нет, не то…. Как-то… Неважно, в общем.

Наклонившись, он целует меня куда-то в район виска. Я не отпрыгиваю, но что-то с моим, аккуратно смазанным увлажняющим кремом лицом, определённо не так, потому что мужчина добавляет:

— Извини, на автомате получилось. Попробуешь со мной кофе? Или сделать твоё?

— Попробую с тобой, — отвечаю, мысленно поздравляя себя: дожилась, Арефьева, поцеловав тебя, мужчина не придумал ничего лучше, как извиниться.

Пока кофе остывает, я делаю тосты и разлаживаю овсянку по тарелкам. Кирилл возвращается уже в рабочих брюках, рубашке и галстуке. Понятно, что всё отличного качества и сидит на нём без единой складочки. Мы молча съедаем кашу, после чего пьём кофе. Он интересуется вкусом. Я честно отвечаю, что кофе мне нравится. Да, вкус выраженно-горький. Как в моих духах. Но я такое люблю. В восемь десять напротив моего подъезда тормозит представительное «БМВ».

— Карета подана, ваше сиятельство? — уточняю я.