Книга Песчинка на ветру, страница 92 – Юлия Гойгель

Саид, Семён Семёнов в миру, вновь решил двигаться в управленцы страны и взял меня своим начальником охраны. Решил окружить себя умными лицами, а не наёмниками с рожами братков из девяностых, чтобы не распугать электорат. Джамиля оказалась его племянницей, пусть и двоюродной, но заботливый дядя решил придержать девушку при себе, а не отправлять к родителям Арслана. И я снова вляпался в историю! Сам не понял, когда девчонка, напуганная одним только видом будущего жениха, оказалась подо мной. Не знаю, на что она рассчитывала. Начиталась дурацких романов и думала, что я предложу ей бежать в Европу, предварительно умерев для того же Саида, затем воскреснув белым и пушистым. Но в реальной жизни так не бывает! Никогда убийцам не превратиться в жертвенных агнцев.

Арслан вернулся лишь на время собственной свадьбы, передав мне украшения и банковскую карту для Эми. Только тогда я узнал, что она не только жива и здорова, но и беременна от него. Даже чёртов Саид присматривал за Эмилией! В ребёнке Арслана ему была дорога кровь Латифы! Как он вообще до такого додумался!

О смерти Джамили я узнал уже в Минске. До сих пор не могу понять, почему все решили, что ребёнок, которого она носила — мой. Да, она так сказала, но это не могло быть правдой даже по срокам. Хотела заставить меня жалеть или унизить Арслана? Ей не удалось ни первое, ни другое. Нам обоим было наплевать. Я уверен, что Джамиля не встала бы между нами. Но Саид не смог простить мне ни Латифу, ни племянницу. Путь к Арслану был мне заказан. Впрочем, мне уже было всё равно. Сместить генерала мне так и не удалось, зато теперь рядом со мной был его ребёнок. Уже возвращаясь в Минск, я знал, что женюсь на Эми. И лишь укрепился в этом решении, увидев, насколько Эми потеряна, моральна истощена и не принята даже собственной семьёй. Я думал, что она влетит в мои объятия раненой птицей. Но после свадьбы, когда она отказала мне в постели понял лишь одно — всё, что осталось от Эми будет до её последнего вздоха принадлежать Арслану. Они навсегда потерялись в подземных пещерах.

Кто-то из женщин, заглянув в мои глаза, сказал, что в них не войны. Но у войны, как и у медали, что вручают по обе стороны, есть две своих стороны. Одна — грязная, жестокая, изъеденная ржавчиной боли и насилия. Вторая — ровная и блестящая, несущая кому-то лишь славу и богатство. Я и есть война. Её вторая сторона. Даже Эми не видела её в моих глазах. Маленькая девочка Эми! Прибежала по одному моему слову к своему генералу. Ублюдок Арслан прав. Не ко мне. К нему. Вновь смотрю на них и вижу, как они говорят на одном языке. Языке, который я мог учить вместе с ними. Но, сука, я пропустил урок! Не просто урок, а именно тот, где Арслан делал работу над ошибками собственной жизни.

Вновь смотрю на Эми. В её глаза, так похожие на мои и непохожие одновременно. Без труда читаю: «Виновен». Я давно присягнул на верность любовнице-войне. Сегодня она решила принять мою присягу, прислав своего генерала.

Вся жизнь не проносится перед глазами. Лишь её лицо. Мысленно беру её на руки, заношу в воду, но она больше не кричит от страха. Кажется, я всё-таки научил её плавать. Но не справился сам, не выплыл, ушёл на самое дно.

Эту ночь мы провели в движении, а на следующий день стали новым лагерем. Саид с Арсланом недолго о чём-то совещались, пока главный не дал своего разрешения.