Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 48 – Лея Вестова

Мы молчали. Слово «конец» звучало оглушительно.

Мы прошли через ад. Через липкий страх, через предательство, через отчаяние и смертельную опасность. Мы выжили.

Я посмотрела на Дмитрия. Он смотрел на меня. В его глазах больше не было тревоги. Только бесконечная усталость и тихая, теплая нежность. Мы выжили. Вместе.

И теперь были готовы нанести финальный, сокрушительный удар. Война за прошлое подходила к своему логическому завершению, чтобы уступить место долгой и трудной битве за будущее.

Телефонный звонок от Анны застал нас с Дмитрием на кухне конспиративной квартиры. Мы молча пили остывший чай, глядя в окно на серый, безразличный рассвет. Внутри меня царила звенящая тишина, та самая, что наступает после оглушительного взрыва, когда уши еще не привыкли к отсутствию грохота. Адреналин, бывший моим топливом, моим наркотиком, моей единственной опорой на протяжении недель, окончательно иссяк, оставив после себя лишь выжженную, безжизненную пустыню. Война, ставшая смыслом моего существования, была окончена. И в наступившем мире я чувствовала себя чужой и потерянной.

— Это Анна, — сказал Дмитрий, поднося телефон к уху. Я не слышала слов, которые она произносила на том конце провода, но я видела, как меняется его лицо. Напряжение, которое тонкой, невидимой маской покрывало его черты все это время, медленно спадало, уступая место глубокой, всепоглощающей усталости. Он коротко кивнул и произнес всего два слова: — Мы поняли. Он положил телефон на стол и повернулся ко мне.

— Все. Их взяли. Час назад. Вячеслава арестовали в пентхаусе. Элеонора, как и ожидалось, уже дает официальные показания в рамках сделки со следствием.

Он сказал это. Он произнес те самые слова, которых я ждала, о которых мечтала в самые темные и отчаянные ночи. Слова, которые должны были принести мне облегчение, триумф, чувство восстановленной справедливости. Но я не почувствовала ничего. Абсолютно ничего. Словно эта новость касалась не меня, а какой-то посторонней женщины из телевизионного репортажа. Пустота внутри меня не заполнилась. Она лишь стала глубже, бездоннее, как кратер на месте ядерного удара.

— Ты в порядке? — тихо спросил Дмитрий, видя мое состояние. Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял тугой, болезненный ком. Я не была в порядке. Я была сломана. Победа оказалась не сладким плодом, а горьким пеплом, скрипящим на зубах. Месть не исцелила. Она лишь вскрыла старые раны, заставив их кровоточить с новой силой.

— Я должна… я должна это увидеть, — прошептала я, сама не узнавая свой хриплый, надтреснутый голос. Дмитрий понял меня без лишних слов. Он принес из комнаты ноутбук, поставил его на стол и нашел в интернете прямую трансляцию одного из новостных каналов.

Картинка на экране была живой, хаотичной, снятой на дрожащую камеру с крыши соседнего здания. Я увидела знакомый фасад нашего дома — дома, где прошло мое детство, где я когда-то была счастлива. Теперь он выглядел как осажденная крепость. Десятки полицейских машин с мигающими сиренами, суетящиеся репортеры, оцепление из хмурых людей в форме. Мой дом превратился в место преступления, в декорацию для громкого скандала.

А потом камера крупным планом показала его. Вячеслава. Его выводили из парадного входа двое оперативников в штатском. Он был без наручников, но его руки были заломлены за спину. Он изменился. Исчезла привычная вальяжная уверенность, холеная улыбка хозяина жизни. На его лице застыла уродливая гримаса, смесь животной ярости, растерянности и презрения ко всему миру. Когда его вели мимо толпы журналистов, он на секунду поднял голову, и его взгляд впился прямо в объектив камеры. В его глазах не было ни капли раскаяния. Только ледяная, концентрированная ненависть. Ненависть ко мне. Он не был сломлен. Он был просто пойман. Как хищный зверь, попавший в капкан, который до последнего вздоха будет пытаться перегрызть лапу, чтобы вырваться и отомстить охотнику.