Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 45 – Лея Вестова

Мы неслись по ночному городу, уходя от погони, которой не было. Машина Дмитрия легко лавировала в потоке, но мне казалось, что за каждым углом нас ждет засада, что каждая вторая машина — это «хвост». Адреналин, выплеснувшийся в кровь в момент смертельной опасности, начал отступать, оставляя после себя липкий, тошнотворный страх и крупную, неудержимую дрожь. Я сидела, вцепившись в край сиденья, и смотрела на свое отражение в темном стекле. Там была бледная, незнакомая женщина с огромными, полными ужаса глазами.

Мы приехали не в старую, а в новую конспиративную квартиру — Дмитрий предусмотрел и этот вариант. Она была такой же безликой и стерильной, как и предыдущая, но сейчас ее анонимность казалась не тюрьмой, а благословением. Здесь нас никто не знал. Здесь мы были в безопасности. Хотя бы на время.

Первое, что мы сделали, — собрались на крошечной кухне. Дмитрий достал из своего портфеля рекордер. Анна Петрова, которую он вызвал еще по дороге, приехала через двадцать минут. Она была спокойна, как всегда, но в ее глазах горел нездоровый, хищный огонь. Она чувствовала запах крови.

Дмитрий нажал на кнопку воспроизведения.

— … Ваш муж, Вячеслав, он же дилетант. Шумный, жадный… скоро его «спишут», он свою роль отыграл…

— … Мы ведь «решили проблему» с вашим отцом гораздо изящнее. Тихо, респектабельно… сердце. В его возрасте это так естественно. Никто и не подкопался…

— … И с вами-то как легко получилось… один актеришка, немного порошка, и готово…

Самодовольные, циничные голоса людей Корчагина заполнили тишину кухни. Слушать это снова, в безопасности, было еще страшнее, чем там, в номере отеля. Тогда я была поглощена своей ролью и страхом. Сейчас я слышала каждое слово, каждый оттенок. Я слышала, как они, смеясь, обсуждают убийство моего отца. Как презрительно говорят о моем горе. Каждое слово было как пощечина, как плевок на его могилу. Слезы текли по моим щекам, но я не издавала ни звука. Это были слезы не слабости, а концентрированной, ледяной ненависти.

Дмитрий смотрел на меня, и в его взгляде была бесконечная боль. Он чувствовал мою муку. Анна же слушала с бесстрастным лицом патологоанатома, изучающего причину смерти. Она анализировала. Когда запись закончилась, она медленно выдохнула.

— Это не просто доказательство, — произнесла она тихо, но в ее голосе звенел металл. — Это — ключ. Ключ, который открывает любую дверь. Или закрывает любую карьеру. Голос Михаила Семеновича, правой руки Корчагина, здесь абсолютно узнаваем. Попался, голубчик.

— Нужно отдать это в полицию! В прессу! — выдохнула я. — Все должны узнать, что он за тварь!

— Нет, — резко оборвала меня Анна. Она посмотрела на меня своими холодными глазами хирурга. — И что это даст, Кира? Корчагин объявит запись фальшивкой. Его медиа-империя смешает нас с грязью. Его юристы затянут дело на годы, за которые от этой записи не останется и следа. А его люди… они найдут способ заставить замолчать и нас, и запись, на этот раз навсегда. Публичный скандал — это оружие слабых, рассчитанное на общественный резонанс. Против таких, как Корчагин, оно не работает. Мы будем использовать это как скальпель, а не как дубину.

Она развернула свой план, и он был гениален в своей циничной простоте.

— Корчагин не одинокий волк. Он вожак одной из стай, которые грызутся за власть и деньги. И у него есть враги. Такие же волки, как и он, которые давно мечтают вцепиться ему в глотку. Мы не будем кричать о справедливости на площадях. Мы тихо вручим этот кинжал в руки его врагов. И с удовольствием посмотрим, как они будут потрошить друг друга.