Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 42 – Лея Вестова

Это было невыносимо. Каждая лживая строчка, каждая фотография, сделанная папарацци, где я выходила из магазина с потухшим взглядом (роль, которую я репетировала часами), — все это было частью плана, частью моего унижения. Я становилась той жалкой, опустившейся женщиной, которую они придумали. Я жила этой ложью, дышала ею, и иногда, глядя на себя в зеркало, я с ужасом видела в отражении не себя, а ее — раздавленную горем фикцию.

Корчагин клюнул. Он, как и предсказывала Анна, был слишком высокомерен и слишком жаден, чтобы упустить такой шанс. Зачем иметь дело с непредсказуемым и уже «засвеченным» Вячеславом, если можно забрать главный приз почти даром, вырвав его из слабых, дрожащих рук невменяемой наследницы?

Его доверенные лица вышли на моего «нового» адвоката — подставного юриста, которого наняла Анна, человека с безупречной репутацией и незапятнанной биографией. Разговоры велись осторожно, с намеками. Они выражали «глубокую озабоченность» состоянием Киры Игоревны и «будущим великой компании». Они предлагали «помощь», «цивилизованное решение», которое позволило бы мне «уйти на покой» с достаточной суммой, чтобы «забыть этот кошмар».

Встречу назначили в президентском люксе одного из самых дорогих отелей города. Выбор места был неслучаен. Это была демонстрация власти, богатства, пренебрежения к деньгам. Они хотели ошеломить меня, подавить своей роскошью еще до начала переговоров.

Подготовка к операции напоминала кадры из шпионского фильма. За сутки до встречи Дмитрий и его команда, двое молчаливых, похожих друг на друга, как братья, парней, которых он называл просто Виктор и Сергей, проникли в отель под видом технических специалистов для проверки систем пожарной безопасности. Они работали ночью, когда этажи пустели. Я наблюдала за их работой по скрытой камере, которую они установили в коридоре. Их движения были бесшумными, отточенными, жуткими в своей эффективности.

Они буквально напичкали номер аппаратурой. Миниатюрные камеры были встроены в датчики дыма, в вазу с цветами, в раму картины на стене. Микрофоны, толщиной с волос, были спрятаны под полированной поверхностью огромного стола для переговоров, в основании торшера. В соседнем номере, снятом на чужое имя, они оборудовали командный пункт: несколько мониторов, сложное звукозаписывающее оборудование, компьютеры.

Ночь перед встречей была бессонной. Мы сидели с Дмитрием в этом импровизированном штабе. Он в последний раз инструктировал меня.

— Вот, — он протянул мне крошечный телесного цвета микрофон. — Он крепится сюда, под воротник блузки. Батареи хватит на три часа.

Затем он дал мне брелок от машины, точно такой же, как тот, что был у меня в Твери.

— Тревожная кнопка. Но на этот раз все серьезнее, Кира. Если ты ее нажмешь, мы входим через десять секунд. Не для того, чтобы поговорить. Чтобы вытащить тебя оттуда любой ценой. Используй ее только в случае реальной угрозы жизни.

Он говорил отстраненно, но я видела, как напряжена линия его челюсти, как в его глазах плещется плохо скрываемый страх.

— Помни, Кира, — сказал он, взяв меня за руки. Его ладони были холодными. — Твоя жизнь — это единственное, что имеет значение. Не запись. Не месть. Только ты. Если почувствуешь, что что-то идет не так, если они покажутся тебе подозрительными, просто вставай и уходи. Скажи, что тебе плохо. Мы найдем другой способ.