Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 65 – Лея Вестова

— Он был мудрым человеком, — так же тихо ответил Дмитрий.

— И очень сильным. Иногда мне кажется, что я никогда не смогу стать такой, как он. Что эта ноша для меня слишком тяжела. — Я сама не ожидала от себя этого признания. Слова вырвались сами, словно давно искали выхода.

— Тебе и не нужно становиться им, — сказал Дмитрий, внимательно посмотрев на меня. — Ты должна стать собой. Кирой Гордеевой. Не дочерью своего отца, не бывшей женой своего мужа. А собой.

Он отодвинул пустые контейнеры и придвинулся чуть ближе.

— Можно я задам тебе личный вопрос?

Я кивнула.

— О чем ты мечтала, когда была маленькой? До всего этого. До бизнеса, до замужества. Кем ты хотела стать?

Вопрос застал меня врасплох. Я так давно не думала об этом, что, казалось, это было в другой жизни, с другой девочкой.

— Архитектором, — после долгой паузы призналась я. — Я обожала рисовать. Чертила планы несуществующих городов, строила замки из песка, проектировала дома для кукол. Мне казалось, что создавать пространства, в которых будут жить люди, — это самое прекрасное, что есть на свете.

— Почему же ты не стала им?

— Потому что… — я запнулась. — Потому что отец ждал другого. Он видел во мне свою преемницу. Его компания была его главным ребенком, его страстью. И я не могла его подвести. Я сама сделала этот выбор.

— Ты уверена, что сама? — мягко спросил он. — Или ты просто очень сильно его любила и боялась разочаровать?

Его слова были как ключ, открывший потайную дверь в моей душе, за которой десятилетиями хранились похороненные мечты и подавленные желания.

— А ты? — перевела разговор я, чтобы не расплакаться. — Ты ведь тоже не всегда был… таким. Суровым частным детективом, который не верит никому.

Он горько усмехнулся.

— Когда-то я верил. Верил в закон, в справедливость, в систему. Верил, что добро всегда побеждает зло. Потом система показала мне, что добро побеждает только в том случае, если у него есть хороший компромат и поддержка на самом верху.

— Твоя жена… ты говорил, она ушла. Это из-за работы?

Он долго молчал, глядя в темноту за окном.

— Не совсем, — наконец произнес он. — Она ушла не от работы. Она ушла от меня. От того, в кого я превратился. Я приносил работу домой. Я жил ею двадцать четыре часа в сутки. Я перестал замечать ее, перестал слышать. Я превратился в функцию, в машину для борьбы со злом. Я был так одержим спасением мира, что не заметил, как разрушил свой собственный, маленький. Она ушла к простому учителю музыки. Сказала, что с ним ей, по крайней мере, есть о чем поговорить, кроме как о новых методах вскрытия сейфов.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде была такая глубокая, застарелая боль, что у меня сжалось сердце.

— Я вижу, как ты сейчас идешь по тому же пути, Кира, — сказал он очень тихо. — Ты так одержима этой борьбой, восстановлением компании, что забываешь жить. Эта железная маска, которую ты носишь, она может прирасти. И однажды ты посмотришь в зеркало и не увидишь за ней себя.

Я молчала. Он был прав. До ужаса, до боли прав.

— Я боюсь, Дима, — прошептала я, и это было первое настоящее, неприкрытое признание в собственной слабости за все это время. — Я боюсь, что если я остановлюсь, если я позволю себе расслабиться, все рухнет. И я боюсь, что… что во мне, кроме этой борьбы, больше ничего не осталось. Что я стала пустой внутри.