Книга Развод. Мы (не) простим, страница 25 – Джулиан Хитч

— Тш-ш, малышка, не бойся. — Он подходит почти вплотную, и его дыхание щекочет кожу на виске. — Я тебя не обижу.

Не верю ни единому слову. Возможно, именно поэтому от него ушла бывшая жена. Схватила ребёнка и сбежала без оглядки. И теперь я на её месте.

— Дай я подержу её. — Он тянет руки к Диане.

В памяти всплывает то, какими его прикосновения были прошлой ночью — грубыми и требовательными. Он сильный. Намного сильнее меня. Что он может сделать с моей дочерью? И со мной?

— Лучше я сама. — Голос звучит твёрдо, но внутри всё сжимается в ледяной ком.

Диана, чувствуя мой страх, дергаётся и хнычет. Дети — наши живые барометры, они считывают каждую нашу эмоцию. — У неё зуб режется.

— Ничего, на папиных руках успокоится. — Его улыбка ласкова, но не достигает глаз. Взгляд холодный и пристальный. — Я повожусь с ней, а ты пока приготовишь обед.

— У нас сегодня запись к врачу. Скоро, — вру я, и ложь повисает в воздухе неубедительной пеленой.

Я никогда не умела врать.

— Я вас отвезу. — Его тон не оставляет пространства для возражений. Враньё оборачивается против меня, всё сильнее затягивая в ловушку. Он нависает над нами, буквально и фигурально, понимая, что мы в его власти.

— Родители хотели помочь…

— Зачем они, если есть я?

— Толя, понимаешь… — Я отчаянно пытаюсь найти слова, которые его успокоят, а не спровоцируют. Внутри меня инстинкт самосохранения вопит, предупреждая об опасности. Даже малейший риск сейчас непозволителен. — Не хочу тебя напрягать. Ты работаешь, помогаешь своей дочери, наверняка устаёшь.

— Приятно, что ты переживаешь за меня, но мы же теперь вместе. И мне в радость заботиться о тебе и Дианочке. Поженимся, вы возьмёте мою фамилию. Станем настоящей семьёй.

— Мы с Ваней ещё не развелись. — Пытаюсь выстроить хоть какую-то защиту.

— Почему? Времени было достаточно. Если боишься, что он что-то отсудит — не волнуйся. У меня есть всё. И всё это будет твоим.

Это уже не предложение. Это — ультиматум.

Клетка.

— Нам нужно обсудить с ним опеку…

— Нет! — его голос гремит, заставляя меня вздрогнуть. — Ты моя. И дочь твоя — моя.

Я закусываю губу, заставляя себя молчать. Спор сейчас — смерть.

— Толя, я решу это. Сама. Встречусь с ним, обо всём договорюсь. И тогда… Тогда мы сможем быть втроём. Можешь подарить мне буквально пару часов? Я съезжу с Дианой к врачу и заодно позвоню Ване и скажу ему, что подаю на развод.

Толя смотрит на меня с подозрением, и я, преодолевая омерзение, провожу ладонью по его щеке.

— Правда?

— Разве я тебе врала? Он предал нас. Ты бы так не поступил, — говорю тихо.

Какие травмы превратили его в человека, способного на такую тотальную удушающую «заботу»?

— Ты права, Инга. Я, кажется, переусердствовал. — Он накрывает мою ладонь своею, и в его голосе прорывается что-то похожее на раскаяние. — Это мой прошлый опыт говорил за меня. К тебе это не относится.

— Тогда мы пойдём собираться.

— Диана может остаться со мной. — Ео слова — как нож в спину. Это проверка? Или невинное предложение? — Если хочешь.

— Мне и её нужно переодеть. Ты, может, что-нибудь приготовишь? — Улыбаюсь через силу. — Я люблю карбонару. Или это слишком нагло с моей стороны?

— Нет! Прекрасно! — Толя едва не сияет.

— Здорово! Тогда, как вернёмся, сразу к тебе. — Встаю на цыпочки и целую его в щёку.