Книга Развод. Мы (не) простим, страница 4 – Джулиан Хитч

Немного человеческого участия, и силы ко мне возвращаются. Доктор передаёт меня в руки медсестре, и уже через несколько минут я лежу в палате, обвешанная датчиками. Дочка начинает шевелиться, и я смеюсь от счастья. Пусть пинается сколько угодно, лишь бы всё с ней было хорошо!

Вскоре рядом снова появляется Дмитрий Алексеевич. Сам делает мне УЗИ, после чего наконец выносит вердикт:

— Родовая деятельность отсутствует. Показатели, касающиеся плода, в норме. Но околоплодные воды подтекают, поэтому необходимо остаться в стационаре под наблюдением. Согласны?

— Конечно!

Я точно не собираюсь геройствовать и сбегать домой. Тем более, что и своего дома у меня больше нет. Я не вернусь туда, где мне придётся находиться рядом с Ваней.

— Тогда оформляйтесь. Я подойду еще чуть позже. И, — добавляет, вздохнув, — постарайтесь не нервничать. Я понимаю, в вашей ситуации, это сложно, но уже не раз говорил и повторюсь: ваше спокойствие — необходимость. Нужно оттянуть срок родов, насколько это возможно.

— Я постараюсь, — улыбаюсь слабо, — не нервничать.

— Верю в вас. Палата у вас отдельная, муж может остаться с вами. Уверен, его поддержка — лучшее лекарство.

Молчу, едва сдержав истерический смешок. С Дмитрием Алексеевичем у нас почти дружеские отношения — за полгода, что я у него наблюдаюсь, мы прошли и огонь, и воду, но даже с ним я не могу поделиться своей личной болью.

Я возвращаюсь к сестринскому посту, чтобы уладить формальности. В коридоре замечаю Ваню. Он сидит на кожаном диванчике, в его руках какая-то брошюра, на обложке которой изображена сияющая пара с новорожденным на руках. Наверное, и нас он видел именно такими — счастливыми и беззаботными, пусть и с ребёнком. Но ни я, ни будущая дочь не оправдали его надеж.

Выглядит он уставшим и растерянным. Рядом стоят промокшие тапки, а у него на ногах чьи-то кроксы: то ли выпросил у персонала, то ли купил. Ваня всегда умел быстро решать любые проблемы. Вот и со мной решил: жена сломалась, он завёл любовницу.

Всё просто.

— Как ты? — Встаёт мне навстречу.

— Нормально, — отвечаю сухо. — Остаюсь здесь.

— Тебе что-то привезти? Я смотаюсь домой, потом останусь с тобой.

— Нет. Я не хочу тебя видеть. Позвоню маме, если мне что-то понадобится.

— Инга, — говорит тихо, подойдя вплотную. — Мы много друг другу наговорили… лишнего.

— Мы? — усмехаюсь зло.

— Я. Я наговорил много лишнего. О чём сожалею. Сейчас мы должны думать о ребёнке.

Ваня пытается взять меня за руку, но я не позволяю. Одно его присутствие поднимает внутри волну негодования и злости. Это точно не то, что мне нужно.

— Уходи, — прошу я. — Мне нельзя нервничать, и если ты хоть немного переживаешь обо мне и дочери, то просто уходи. Навсегда, Вань. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда.

Ваня хочет что-то сказать, но я молча качаю головой. Не хочу и не могу слушать ни его оправдания, ни обвинения. Даже если он реально испугался за нас с Дианой и пожалел о своих словах — это ничего не меняет. Потому что в тот момент, когда он назвал дочку «это» и едва не сказал про аборт, он бы искренен. И любовница у него настоящая — из плоти и крови, а не плод моего больного воображения. Что тут ещё обсуждать?

— Напиши завтра, какие новости, — бросает вместо прощания.

Конечно я ему не пишу.