Книга Здесь все рядом, страница 48 – Анна Дашевская

— Татьяна Константиновна, это я, Слава, – прозвенел тоненький голосок.

— Тьфу ты, как же ты меня напугал! – выдохнула я с облегчением. – Ты чего застрял, вроде давно занятия закончились.

Он опустил голову.

— Меня ребята в туалете заперли… Я стучал-стучал, а никто не слышит. Через соседнюю кабинку пришлось вылезать.

— Ты герой! – сказала я, потрепав его по макушке. – Я бы просто орала от ужаса. Ну, пошли. Вдвоём точно будет не страшно. Тебе в какую сторону?

Оказалось, что нам по дороге: Слава жил совсем рядом с городской больницей, и мы прекрасно дошли, болтая о сложности восприятия музыки Шёнберга.

В холле возле стойки регистратуры я увидела Стаса. Он склонился совсем низко и что-то говорил почти на ухо дежурной девице: мне от неё видно было только это самое ухо, предательски алевшее. Что-то внутри неприятно царапнуло: нет, какого чёрта? Не этот ли самый Стас только вчера… ладно, позавчера, целовал меня при тётушке, будто так и положено?

Со вздохом я затолкала дурацкую ревность поглубже. Не ко времени, не к месту, а главное – без повода, в общем-то. Да и мне не восемнадцать лет, чтобы кричать сразу «Видеть тебя не желаю больше никогда!» и вносить телефон в чёрный список.

Подойдя к нему, я поздоровалась.

— О, Таточка! – обрадовался Бекетов. – А я тебя жду.

— Ну, мы ж договорились. Так что, веди к Михаилу Николаевичу?

— Девушка, у нас вообще-то посещения запрещены, – вредным голосом сказала медсестра из регистратуры.

— Маша, ну я же предупредил! – сказал укоризненно Бекетов.

— На пятнадцать минут, не больше! Я прослежу!

Пожав плечами, я спросила:

— Какая палата?

— Триста десятая.

— Спасибо.

Стас догнал меня уже у лифта и вдруг нахмурился:

— Чего у тебя вид такой вымотанный?

— Ну, так я и вымоталась. День был длинный, уроков много, поесть толком не удалось – телефон трезвонил не переставая.

— Бедная ты моя! – он вдруг прижал меня к себе и вроде как покачал из стороны в сторону.

Я высвободилась и шагнула в лифт.

Палата у дяди Миши была одноместная, новенькая кровать с поднимающимся изголовьем, и санузел здесь же, а не в конце коридора.

Это у меня травма, видимо, навсегда. Лет пять назад я попала с пневмонией в терапевтическое отделение Боткинской, вот там были совершенно незабываемые условия: сорок пять женщин разного возраста и кондиций, три унитаза, один из которых не работает, и душ, который использовался исключительно санитарками для мытья тряпок. Ну да ладно, что вспоминать? Вдруг за эти годы там всё довели до неземного совершенства…

Так вот, здесь было комфортно. И чисто, и светло, и даже ночник на тумбочке, и окно не на улицу, а в садик. Но всё же больница есть больница, на душе тревожно и хочется сбежать.

Выглядел бывший сосед неважно. А как ещё может выглядеть человек, частично обмотанный бинтами, частично заклеенный пластырем? Впрочем, увидев меня, он обрадовался. Голос из-за бинтов звучал невнятно, но всё же я разобрала:

— Таточка! Пришла! Как я рад тебя видеть!

— Здрасте, дядя Миша! Конечно, пришла, раз вы позвали! – сунув пуховик в руки Бекетову, я придвинула ближе к кровати табуретку и села. – Ну как же вы так?

— Ну вот так получилось… Да это сейчас неважно. Я вот что тебе хотел сказать… – тут он выразительно скосил глаза на Стаса. – Вы бы пошли прогулялись, молодой человек, мне поговорить нужно по делу. На минутку.