Книга Мексиканский сет, страница 89 – Лен Дейтон

Фрэнк увидел, что я выхожу из себя, и торопливо проговорил:

— Никто тебя ни в чем не обвиняет, но нужно проверить любой вариант. Любой. Такая уж наша работа, Бернард. Подумай, ведь если уж решено было выводить твою жену из игры, то почему им было не позволить тебе разоблачить ее? В этом случае КГБ теряет одного ценного агента, но сохраняет в том же учреждении другого, не менее ценного. И с какими верительными грамотами — с золотой каемочкой! Как же, ведь он собственную жену сдал!

— Так вот почему они хотят завербовать Штиннеса?

— Я думал, что ты поймешь это с самого начала. Если тебе удастся привезти сюда Штиннеса, то его показания могут оказаться тем доказательством твоей правдивости, которого тебе не хватает.

— А если я не привезу Штиннеса?

Фрэнк постучал ногтем по трубке.

— Ты себе наживешь лишних неприятностей, если будешь говорить, что Штиннеса завербовать нельзя. Да ты и сам это понимаешь.

— Я просто высказываю то, во что верю.

— Черт возьми, Бернард! Хватит этого «верю, не верю»! Иначе руководство подумает, что ты не хочешь, чтобы мы заполучили Штиннеса.

— Пусть оно себе думает, что ему нравится, — ответил я.

— Глупо так рассуждать, Бернард. Штиннес — это конфетка для нас. Но настоящая причина того, почему служба тратит время и деньги на все это, — тебя ценят, о тебе высокого мнения в нашем ведомстве. И вербовка Штиннеса нужна именно для того, чтобы сохранить тебя на нынешней работе.

Фрэнк изложил мысль очень дипломатично, но основа от этого не менялась.

— Фрэнк, меня такое зло охватывает, если б ты знал.

— Не будь ребенком, Бернард, — продолжал увещевать меня Фрэнк. — Никто по-настоящему тебя не подозревает. Это просто формальность. На тебя даже не распространяются ограничения на доступ к секретной информации. В этой истории смущает еще тот факт, что у вас с Фионой был счастливый брак. Любой, кто вас видел, мог с уверенностью сказать, что вы любите друг друга. Счастливый брак, многообещающая карьера, прелестные детишки. Добро бы вы постоянно ссорились или расходились — тогда видно было бы, что у вас неудачный брак, тогда можно было бы предполагать и политические разногласия.

— А если мы не завербуем Штиннеса? Что будет, если мы не завербуем Штиннеса?

— Если мы не завербуем Штиннеса, то тебя трудно будет держать на оперативной работе.

— Знаю я, что за этим следует.

И я вспомнил нескольких сотрудников службы внутренней безопасности, которые были сочтены непригодными к оперативной работе. Мурашки по коже прошли от одних воспоминаний о людях, степень доверия к которым значительно понизилась в расцвете их карьеры. Это происходило после обычных периодических проверок. В ходе их натыкались на законспирировавшегося гомосексуалиста, который проводил выходные с молодыми официантами из Испании, или на лесбиянку, селившуюся в один номер с женщинами, вовсе не приходившимися ей двоюродными сестрами. Попадались сотрудники, которые благоразумно забыли, что в студенческие годы состояли в международных обществах дружбы — обществах, содержавших в своих названиях слова «свобода», «мир», «жизнь» и считавших своих противников апологетами тирании, войны и смерти. Другие когда-то посещали безобидные на вид и по названию заведения — располагающиеся обычно вблизи университетских городков, — где за чашкой кофе можно было поболтать с хорошо одетым заезжим иностранцем на разные идеалистические темы. Я знал, что такие отверженные или работали на СИС при посольстве в какой-нибудь центрально-африканской стране, или проверяли грузовые документы «Аэрофлота» в лондонском аэропорту.