Книга Мексиканский сет, страница 9 – Лен Дейтон

Она была невысокой, едва по плечо Дики. Говорят, что невысокие люди обладают повышенной агрессивностью, которая будто бы призвана компенсировать их недостаток в росте. Но, глядя на Зену Фолькман, можно было подумать, что агрессивных людей природа нарочно делает покороче, чтобы они не установили господство над миром. В Зене агрессивность так и бурлила — словно кипящее молоко в невысокой кастрюльке, поднявшееся к самому краю и грозящее вот-вот выплеснуться.

— Так что вы с ним собираетесь делать? — не унималась она.

— Об этом не спрашивают, — посоветовал ей Вернер.

— Мы хотим поговорить с ним, миссис Фолькман. Никаких грубостей и насилия — вы ведь этого опасаетесь?

Я проглотил пунш. Сейчас рот у меня был забит кусочками льда и лимонными косточками. Зена улыбнулась. Она боялась не применения силы, а перспективы не получить денег за свои хлопоты. Она встала и медленно потянулась, поводя плечами, подняв над головой одну, потом другую руку, лениво демонстрируя свою сексуальность.

— Вам нужна моя помощь? — спросила она.

Дики не ответил напрямую. Он перевел взгляд с Зены на Вернера, потом обратно и сказал:

— Штиннес — майор КГБ. Это слишком низкое звание, чтобы на него имелись приличные данные в компьютере. Большую часть сведений о нем мы имеем от Бернарда, Штиннес его допрашивал. — Его взгляд на меня в данном случае должен был подчеркнуть недостоверность сведений, не подтвержденных данными из других разведывательных источников. — Но его арена — Берлин. Что ему нужно в Мексике? Что это за игра, которую он ведет? И чего ему нужно в вашем немецком клубе? Он ведь, должно быть, русский по национальности?

Зена засмеялась.

— А вы порекомендовали бы ему «Перовский»? — И снова засмеялась.

— Зена очень хорошо знает этот город, Дики. У нее здесь и дяди с тетями, и двоюродные сестры с братьями, и племянник. Когда она в первый раз бросила школу, то жила полгода тут.

— Кто это или что это — Перовский? — спросил Дики.

Дики занимал должность контроллера резидентур нашей разведки в Германии и не любил, если над ним подшучивали. Еще я заметил, что он не сразу принял тон обращения к себе со стороны Вернера, когда тот начал называть его по имени.

— Зена шутит, — пояснил Вернер. — «Перовский» — это большой, но вроде хиреющий клуб для русских, он рядом с Национальным дворцом. На первом этаже там ресторан, он открыт для всех. Клуб появился после революции. Члены его — графы, князья и вообще народ, который сбежал от большевиков. Сейчас там здорово все перемешалось, но антикоммунистический дух по-прежнему жив. Сотрудники советского посольства обходят его стороной. Такой человек, как Штиннес — если пойдет туда и сболтнет там что-нибудь не то, — может вообще оттуда не выйти.

— Так уж и не выйти? — не поверил я.

Вернер повернулся ко мне.

— В этом городе жестокие нравы, Берни. Он совсем не такой, как на рекламных плакатах.

— А «Кронпринц» не так привередлив насчет членства? — полюбопытствовал Дики.

— Туда не ходят говорить о политике. Это единственное заведение в городе, где можно выпить настоящего немецкого бочкового пива и отведать доброй немецкой кухни, — продолжал рассказывать Вернер. — Очень популярное место. Туда приходят самые разные люди. Многие — из тех, которые находятся здесь проездом: экипажи самолетов, торговцы, старший персонал судов, бизнесмены, даже священнослужители.