Книга Измена. К черту любовь, страница 43 – Софья Феллер

Голос Ромы звучал спокойно, но мне показалось, что где-то в глубине спрятана боль. Он встретился со мной взглядом, и я увидела в его глазах не упрёк, не злость, а странную, тихую усталость от того, что всё вышло именно так.

— Она совсем не общается с Русом? — спросила я, чувствуя, что мой голос слегка дрожит.

— Редко. Раз в пару месяцев позвонит, спросит, как дела. Сын уже не обижается, но, думаю, ему больно, — Рома пожимает плечами, словно пытаясь этим жестом снять с себя тяжесть прошлого. — В его глазах Ира — идеал. Она же теперь для него герой, спасает жизни. Иногда мне кажется, он винит меня за то, что у неё такая "великая" миссия, а я просто… рядом.

— Ром, но ты не просто рядом. Ты для него и мама, и папа. Это не "просто".

Он поднимает на меня взгляд. Глаза такие глубокие, наполненные чем-то, что сложно описать словами — смесь усталости, благодарности и… надежды?

— Русу не хватает женщины в доме. Пусть он этого не говорит, но я вижу. Его мать для него — абстракция, а не реальный человек. Ты видела, как он на тебя смотрел?

Я чуть хмурюсь, вспоминая тот взгляд подростка. Там было что-то настороженное, смешанное с попыткой разобраться, кто я.

— Ну, думаю, это скорее от удивления. Не каждый день отец в отделении с кем-то целуется, — шучу я, чтобы разрядить обстановку.

Рома чуть усмехается, но в глазах остаётся та же задумчивость.

— Ты бы понравилась ему, если бы он позволил себе принять тебя. Я уверен. Ты слишком хорошая, чтобы не нравиться, Рита. Но он ещё ребёнок, которому трудно. Как и тебе, я знаю. — Он переплетает наши пальцы. — Просто не сбегай. Ни от меня, ни от него. Мы уже с этим сталкивались. Не хочется снова.

Слова Ромы пробивают меня до самой глубины. Во мне вдруг поднимается странное чувство — смесь нежности и желания быть частью этой странной, сломанной, но такой настоящей истории.

Рита

Смотрю на Рому, и в его взгляде читаю молчаливое ожидание. Он ждёт реакции, но внутри меня поднялась волна страха, с которой я не знаю, как справиться.

Я не умею создавать семью. Даже с Кириллом, который в итоге оказался худшим выбором, я ведь сначала поверила, что всё получится. И вот теперь мне предлагают что-то настоящее, что-то хорошее, а я думаю только о том, как могу это разрушить.

"Как я потом в глаза Русу смотреть буду?" — эта мысль бьёт сильнее, чем ожидала.

Горько становится от осознания собственной слабости. Рома не выглядит человеком, который способен предать, обмануть, уйти. Его слова, поступки — всё кричит о том, что он заслуживает доверия. Но внутри меня всё равно что-то ломает, шепчет, что доверять нельзя, что я опять ошибусь.

Он словно чувствует мои сомнения, но не говорит ни слова, давая мне пространство. И это только усиливает мою боль.

— Ром, — говорю, наконец, опустив глаза, чтобы не видеть, как он смотрит на меня. — Мне нужно время. Пожалуйста, не обижайся. Просто дай мне всё переварить.

Он молчит несколько секунд, а потом мягко кивает, аккуратно отпуская мою руку.

— Я не буду торопить тебя, Рит. Просто знай: я рядом. Когда будешь готова, поговорим.

В его словах нет упрёка, только искренность. А мне от этого становится ещё сложнее дышать.

Поэтому, когда я оказываюсь у Лары дома, на третьем бокале вина, я выкладываю ей всё как есть. К концу рассказа слёзы льются сами по себе — слишком тяжело держать это в себе.