Книга Измена. К черту любовь, страница 44 – Софья Феллер

— Лар, это хуже всего, — выдыхаю, вытирая щёки. — Знать, что вот оно, возможное счастье, и просто… трусить. Не могу я решиться. Мне ведь нужно не только самой верить в наше будущее, но и Русу доказать, что я классная, что со мной им будет лучше, чем без меня. А он подросток, импульсивный, непредсказуемый…

Лара молчит, даёт мне выговориться, а потом, выдержав паузу, с улыбкой произносит:

— Сатисфаерович офигенный мужик, тут я не спорю. Но вот по поводу твоей нерешительности…

— Офигенный, да… — бормочу задумчиво, крутя в руках бокал.

— Ритуль, смотри на меня, — Лара щёлкает пальцами перед моим лицом, возвращая меня из мыслей. — Такой шанс упускать нельзя. Не потому, что Рома какой-то идеал. А потому что ты сама потом жалеть будешь.

— Буду? — переспросила я, чувствуя, как в голове кружится от вина и мыслей.

— Будешь, — уверенно кивает Лара. — По тебе вижу. Ты даже сейчас, пока рассказываешь о своих "муках выбора", мечтательно пялишься в потолок.

— В потолок? — фыркаю, пытаясь отмахнуться, но тут же чувствую, как щёки заливает краской. — Просто думаю.

— Ой, не начинай. Ты сама себя в зеркале видела бы, когда о Роме говоришь. Глаза светятся, улыбка дурацкая на пол-лица. У вас даже вайб этот… семейный, знаешь? Как будто вы уже лет десять вместе.

— Лар, ну хватит, — смущённо перебиваю её.

— Ничего не хватит. Ты подумай только: у тебя на руках практически готовая семья, — она машет бокалом так энергично, что я опасаюсь за обивку дивана. — Мужик, который тебя явно обожает, и пацан, который, как бы ты ни боялась, скорее всего, примет тебя. Просто потому что отец его выбрал тебя.

— Думаешь, он примет? — мой голос дрогнул.

— Конечно, примет, — уверенно заявляет Лара. — Ты же крутая. И вообще, он же подросток, а не какой-то каменный истукан. Сначала помычит, а потом посмотрит, какая ты классная, и всё.

— А если он не сможет меня принять? Если мы просто… не найдём общий язык?

— Ну, для этого есть терпение, любовь и… вино, — Лара поднимает бокал в шутливом тосте.

Я не удерживаюсь и улыбаюсь.

— Да ты всё себе слишком усложняешь, Рит. С Ромой ты настоящая. И, знаешь, по мне так это уже многое значит. Ты бы видела, как он смотрит на тебя. Как будто нашёл самое ценное, что было потеряно.

Слушая её, я невольно представляю Рому: его взгляд, полный тепла, его прикосновения — мягкие, но уверенные.

— Лара, — шепчу я, чувствуя, как внутри начинает зарождаться неуверенное, но тёплое чувство надежды, — ты, может, и права.

— Не может, а точно права! — ухмыляется она. — Давай, Ритка, за тебя. За то, чтобы ты, наконец, поверила в своё счастье.

Мы чокаемся бокалами, и я вдруг ловлю себя на мысли, что Лара, как обычно, знает, что говорит.

Эта неделя проходит как в тумане. На работе механически выполняю свои обязанности: улыбаюсь пациентам, шучу с коллегами, но всё это кажется каким-то ненастоящим. Мысли о Роме и его сыне не отпускают, как бы я ни старалась отвлечься.

Каждый вечер мы видимся. Рома всегда находит повод встретить меня у клиники или заглянуть на чашку кофе в ближайшее кафе. Его улыбка, уверенный взгляд, нежные прикосновения — всё это должно бы успокаивать, но внутри всё равно клокочет беспокойство.

Он целует меня перед расставанием. Эти мгновения будто останавливают время. С ним я забываю обо всём: о сомнениях, страхах, прошлом. Но стоит ему уйти, я снова остаюсь один на один со своими мыслями.