Книга Воплощение Похоти 6, страница 27 – Игорь Некрасов

Я твёрдо решил: нужно было установить постоянное наблюдение за передвижениями пауков Королевы Квислы и определить точное местоположение её логова.

Мой взгляд скользнул по другим экранам:

Птица-зомби № 1 кружила высоко над скалистыми отрогами на востоке, держа в поле зрения тропы, где, по данным, скрывался король гоблинов Халтос. Пока что — тишина и безмолвие.

Птица-зомби № 2 парила над Нааркомом. Город был подозрительно спокоен, и эта тишина настораживала куда больше, чем суета в лагере барона.

Птица-зомби № 3 продолжала мониторить сам лагерь барона, фиксируя масштаб урона.

Птица-зомби № 4 была направлена вглубь северных земель, туда, куда раньше дотянуться было невозможно.

Интересно, сможет ли она там что-то увидеть… найти паучье гнездо? — мелькнула у меня мысль. — Улучшение Древа открывало новые горизонты, и я намерен использовать их по максимуму.

Удовлетворённый тем, что все ключевые точки теперь под наблюдением, я откинулся, размяв затекшую шею. Сидеть на месте и пассивно наблюдать было верной дорогой к поражению.

Я резко поднялся, развернулся и твёрдым шагом направился к выходу из склепа. Мой путь лежал снова на тренировочную площадку.

Нужно было становиться сильнее. Быстрее. Ловчее.

Пока мои враги приходили в себя или готовили свои козни, я собирался потратить каждую секунду этого затишья, чтобы в решающий момент быть готовым ко всему.

Лагерь барона. Немногим позже. Вечер.

Шатёр барона Камина, ещё недавно бывший символом непоколебимой власти и военной мощи, теперь напоминал дорогой костёр.

Воздух вокруг был спёртым и тяжёлым, пропитанным едкой смесью дыма, въевшегося в ткань, запахом пота, крови и лежащего под ним страха.

Барон Камин не сидел в своём кресле. Он стоял, облокотившись о массивный стол, который удалось спасти. Его латы, обычно сияющие, были покрыты копотью и пятнами засохшей грязи. Пальцы с такой силой впивались в край стола, что кожа на костяшках белела.

— Одна десятая, — его голос прозвучал негромко, но в гробовой тишине шатра он был громче любого крика. Он был низким, скрипучим, а его взгляд, тяжёлый и полный немой ярости, обжёг каждого из собравшихся капитанов. Их лица были бледны, у одного — перевязана рука, у другого — опалена броня. — Одна. Десятая. Потерь, — он отчеканил каждое слово. — Не в честном бою! Не при штурме крепостных стен! Не от клинков достойных противников! От каких-то… огненных тварей! Проклятых солнечных мух! — он вздохнул и шлёпнул ладонью по столу. — Мы ещё даже не вступили в настоящее сражение, а наши ряды уже редеют, как труха! Мы даже не пробились к этому проклятому порту, который должен был стать нашей победой!

Один из капитанов, старый вояка по имени Горст, с лицом, испещрённым шрамами, неуверенно кашлянул, пытаясь вставить слово.

— Ваша светлость… мы… мы отстроим укрепления. Солдаты уже…

— Отстроим? — Камин резко выпрямился во весь свой немалый рост, и с силой ударил кулаком по карте. — У нас сгорела часть продовольствия! Потеряна половина обоза с осадными орудиями! А самое главное — подорван дух! И всё это — прежде чем мы нанесли хоть один осмысленный удар по настоящему врагу! — он отвернулся от них, его плечи слегка ссутулились под невидимой тяжестью. Шёпот, который последовал за этим, был настолько тихим и сдавленным, что его услышали лишь двое самых ближайших советников: — Дела… дела очень плохи. Хуже некуда.