Книга Воплощение Похоти 6, страница 30 – Игорь Некрасов

Он плюнул на землю, повернулся к своим капитанам и рявкнул так, что те вздрогнули:

— Чего уставились? Лагерь! Укреплять! И чтоб к утру он был неприступней, чем мой замок в баронстве!

Он направился в глубь лагеря, продолжая думать:

Не знаю, в чем там дело, но такое количество инквизиторов и паладинов… не прибывает просто так. Пусть идут в город. Пусть разбираются со своим врагом.

А я… а я подожду.

И когда они закончат, тогда я начну штурм, и это графство наконец-то станет моим!

Пробуждение Скверны.

Примерно за час до того, как воины света показались на горизонте, в кромешной тьме подвала, Архилич Сайлон почувствовал их приближение. Он не видел их в магические кристаллы и не слышал топот их коней. Он ощущал это своим древним естеством — давящая, чистая, ненавистная аура Света надвигалась на город. Она жгла его изнутри, как раскалённое железо.

Время пришло, — пронеслось в его бессмертном сознании, лишённом обычных человеческих эмоций, но полном холодной, рассчитанной ярости. Его рот растянулся в жутком, беззвучном подобии улыбки, обнажив зубы. — Ждать больше нельзя. Они слишком сильны для открытого боя. Но город… город уже мой.

Его логово не было случайным подвалом. Он выбрал его тщательно — старый, заброшенный склад у самого замка графа, в самом укромном месте. Воздух здесь был сырым, затхлым, с сладковатым привкусом тления. Стены, сложенные из грубого камня, покрывали плесень и паутина, которую не тревожили годы.

В центре помещения, на импровизированном алтаре, сложенном из тел тех, кому не повезло попасться личу в этот день, пульсировало чёрное, маслянистое ядро — сердце его будущего некрополиса, зародыш великого города мёртвых.

Оно было размером с человеческую голову, и его поверхность переливалась, словно жидкий обсидиан. От него исходил тихий, навязчивый гул, наполнявший всё пространство низкочастотной вибрацией, которая сводила с ума случайных грызунов.

Сайлон приблизился к ядру. Его длинные, костлявые пальцы, больше похожие на скелетные ветви, с нежностью, поразительной для такого существа, обхватили чёрную сферу.

— Проснитесь, дети мои, — прошипел он, и его шёпот был похож на шелест высохших листьев. — Идите и плодитесь. Напоите землю скверной. Время пришло.

Он влил в ядро мощнейший, сконцентрированный поток тёмной маны, которую копил и оттачивал десятилетиями тайных ритуалов, и приправленная отравлениями колодцев и сбором отчаянных предсмертных эмоций в этом городе.

Чёрная сфера на мгновение поглотила весь свет в помещении, а затем вспыхнула изнутри багровым, нездоровым светом, словно раскалённый уголь. И затем она испустила это — беззвучную, невидимую для обычного глаза, но чудовищную по своей силе волну некротической энергии.

Это была не ударная волна, сносящая стены. Она была тоньше и страшнее. Волна Скверны прошла сквозь камень, сквозь землю, сквозь дерево, неосязаемая и неслышимая для обычного уха. Но для тех, чьи души и тела были уже отравлены, чья воля была подточена неделями страха, а плоть пропитана заражённой водой и пищей, она стала спусковым крючком, сигналом к пробуждению.

По всему Нааркому, в его богатых кварталах и бедных лачугах, на улицах и в казармах, люди замирали на месте. Горожанин, несший в руках ведро только что полученной воды, застывал с пустым взглядом. Часовой, стоявший на посту у стен и с тоской глядевший на дымящийся лагерь барона, внезапно ронял свой лук. Служанка в особняке графа, ставившая на стол свежий хлеб, замирала с подносом в руках.