Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 115 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Долина замолчала. Не затихла постепенно, как затихает драка, когда противники устают. Замолчала разом, как замолкает оркестр по взмаху дирижёрской палочки.

Через плечо Киры я видел, как тысячи ящеров перестали рвать друг друга. Ютарапторы разжали челюсти. Дейнонихи, запутавшиеся в клубках рычащей плоти, замерли. Компсогнаты, облепившие туши мёртвых собратьев, отпрянули от добычи и подняли маленькие окровавленные морды.

Тысячи голов повернулись к градирне. Одновременно. С той самой идеальной синхронностью, которую я наблюдал в монокуляр полчаса назад с гребня холма. Глаза, которые только что горели диким, звериным огнём голодных хищников, погасли и стали пустыми, стеклянными, одинаковыми.

Рой перезагрузился.

Живая волна из чешуи и когтей, забыв о крови на собственных зубах и мясе сородичей под когтями, организованной лавиной двинулась к основанию градирни. Первый ряд ютарапторов сорвался с места одновременно, и стук их серповидных когтей по бетонным обломкам покатился к нам нарастающим градом, от которого пол градирни задрожал под ногами.

— Прыгайте! — заорал я, разворачиваясь к чёрной дыре коллектора. — Все вниз! Живо!!!

Алиса среагировала первой. Она схватила Кота за ворот здоровой рукой и толкнула его к краю колодца с той безжалостной решимостью хирурга, который загоняет пациента на операционный стол, не интересуясь его мнением.

— Вниз, пошёл! — рявкнула она.

Кот перехватился здоровой рукой за верхнюю скобу лестницы. Загипсованная прижалась к груди. Ноги нащупали первую ступеньку, проскользнули, нащупали вторую. Контрабандист начал сползать в темноту, и ржавый металл скоб скрежетал под его пальцами, как скрежещут ногти по школьной доске.

Док нырнул следом. Его массивное тело протиснулось в квадратный проём с натугой, рюкзак с ампулами скрежетнул по бетонному краю, и медик загрохотал по скобам вниз, чертыхаясь сквозь зубы.

Шнурок не стал ждать лестницы. Троодон выскочил из-под обломка плиты, подбежал к дыре, на секунду замер на краю, оценивая темноту янтарными глазами, и прыгнул вниз. Маленькое тело нырнуло в черноту рыбкой, растопырив лапы, и я услышал мягкий шлепок приземления где-то глубоко внизу, а потом обиженный писк, который означал, что Шнурок жив, но мокр и возмущён.

Кира отступила от дверного проёма, не поворачиваясь спиной к долине. Два шага назад, три. Потом развернулась, сунула пистолет за пояс и скользнула в колодец с ловкостью человека, который привык спускаться по верёвкам, скобам и всему, за что можно зацепиться пальцами.

Джин ушёл за ней, молча, бесшумно, и его мягкие подошвы не издали ни звука на ржавых скобах.

Фид прыгнул следующим, обхватив верхнюю скобу обеими руками и соскользнув вниз, как по пожарному столбу.

Дюк протиснулся последним из бойцов. Широченные плечи штурмового аватара вошли в квадратный проём с зазором в два пальца с каждой стороны, и здоровяк крякнул, вжимая руки в тело, чтобы протолкнуть себя вниз. Бронепластины на плечах заскрежетали по бетону, выбивая искры и крошку, но Дюк протёрся, и его бритая макушка исчезла в темноте.

Стук когтей снаружи стал оглушительным. Осталось примерно десять метров до входа.

Я стоял один в полутёмном нутре разрушенной градирни, над чёрным квадратом открытого колодца, из которого тянуло холодом и гнилой водой. ШАК в руках. Три стандартных патрона в магазине. Три выстрела, которые задержат первую тварь, может быть вторую, но уже не задержат третью, четвёртую, десятую, сотню, которая ломилась к проёму по следам первых.