Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
— А Ритка-то тут причём? Гордей не хотел говорить плохо о покойной, но обстоятельства потребовали всё рассказать. — Она подговорила брата унизить Ниру. Мика слушал внимательно, по лицу пробегали все оттенки ощущений: от неверия до гадливости. — Блин, но она же с нами… Слушай, я не любил её за многие вещи, но что такая крыса… Она же тусовалась иногда с нами, Нире боялась слова сказать, в глаза её преданно заглядывала. Вот тебе и… Мика махнул рукой. Ничего не исправить, и даже наказать подлюгу уже не получится. Ещё и с этим придётся жить. — А кого ещё? — вдруг спросил Мика. — Ты сказал, она втянула всех. Тебя-то как? — Я сам свалял дурака, — признался Гордей. — Без участия Облака, что меня, конечно, не оправдывает. Бросился в какие-то глупые ревности и обидки, оставил Ниру одну. Вот как ты, на растерзание. С каким презрением к нему уголовник Толян сказал «твоя королева»… — А вот Кайса… Её Ритка вляпала в самую грязищу. Заставила выманить Ниру к месту, где поджидала эта банда. — Да ну? — кажется, Мике стало легче, что не он один оказался замаранным. «Несчастья многих — половина утешения», где Гордей слышал такое? — Ну да, — подтвердил он. — Кайса сама на днях мне рассказала. Но вернёмся к нашим баранам, то есть понимаешь к кому? Чего ты это лежбище готическое-романтическое устроил? — Так этот Булен… Мурлыкал мне прямо в сердце, словно язвы выворачивал. Что никому я никогда и даром не сдался, единственное, что вспомнить могу: эту историю в тополях, и как подонком на самом деле оказался. И так, знаешь, тоскливо-тоскливо, беспросветно. Даже Ритка ушла, которой я хоть немного, но был нужен… И про вас говорил: все женились, разошлись, ничего не осталось. Словно мы глубокие старики, и всё теперь — поздно. «Есть другое», — так он несколько раз повторил. «Другое, вечное и необычное, тебя там ждут». И трава эта появилась, так пахла… Слушай, я сейчас вспоминаю, она же прямо из стен как бы выросла. Не, наверное, они меня точно обкурили чем-то… Мика помотал головой. — Не может быть, чтобы трава — из стен жилого дома и прямо на глазах… «Ложись», — говорит, я и лёг. «Всё, что ты знал — неправда, это не лучше и не хуже, а совсем по-другому»… Они меня обступили все — Кайса, Нира, потом ещё какая-то женщина незнакомая, и Облако появилась. «Главное, что тебя там ждут…» Я лежу, а они все надо мной склонились и смотрят так… С такой любовью, что у меня голова закружилась. Словно понял в этот момент что-то самое главное. «Ты не выбираешь смерть, но во что превратиться после жизни: в дерьмо или песню, это каждый определяет сам». И тут… Мика с сожалением посмотрел на Гордея. — И тут на меня удары посыпались. Открываю глаза: ты по щекам молотишь. В тот самый момент истины. — Чушь, — сказал Гордей и вдруг, неожиданно для себя, обнял Мику за плечи. — Вся эта мистическая любовь — полная ерунда. Какая истина, Мика? Помнишь, как мы с тобой на Яруге у нашей дачи щук ловили, а? Ты ещё несколько комаров тогда нечаянно съел и ругался. А отец услышал и тебя за ухо схватил, помнишь? Мика кивнул. В глазах его появилось что-то далёкое, детское, настоящее. Истинный Мика, тот, каким его планировал, наверное, Господь. Он возвращался. — Вода, как парное молоко, — сказал, задумчиво улыбаясь. — Девчонки купаться полезли, весь клёв взбаламутили, тогда и мы — за ними. Звёзды… Крупные такие звёзды… И камень огромный в воде, за день солнцем прогрелся. Мы лежали, наплававшись и набесившись, на этом камне. Пахло и водой, и звёздами, и луной, и… коровьими лепёшками с другого берега несло… |