Книга Явление прекрасной N, страница 130 – Евгения Райнеш

— Какое отношение…

— С его рождением связана какая-то тёмная история, — сказал Игорь. — Чем больше я об этом думаю, тем подозрительнее мне всё это кажется.

— Что в ней тёмного? В истории?

— А то! Мария сказала, что не помнит, кто отец Петра Тимошенко. Говорит, услышала на берегу возле вышки какую-то песню, и — всё.

— Что — всё?

— Отключилась. А потом узнала, что беременна. Скандал был жуткий в доме. Отец так и не смирился, через год после рождения мальчика умер от инфаркта. И мать за ним чуть позже ушла — рак съел буквально за два месяца. А я вспомнил, что твой бандюган тоже какую-то песню упоминал странную. Там, у вышки, когда хляби поглотили всю компанию и Ниру с Тимой.

— Не знаю, — сказал Гордей, но теперь ему разговор стал очень интересен. — Но, кажется, и в самом деле всё пока непонятно, но связано. Но как вы смогли это узнать?

— Времени много прошло, — ответил Игорь. — Мария сама мне позвонила. После того, как я Патриком заинтересовался. Сказала, что я — единственный, кто его вспомнил. И больше не хотела скрывать тайну, которую столько лет в себе держала. Нужно было с кем-то поговорить.

— Ещё что-нибудь? — уже с нетерпением спросил Гордей.

— Она рассказала, что не в себе была всю беременность. Её несколько раз у самой реки ловили — топиться бегала. Один раз вообще еле спасли. Сама она плохо помнит. Не удивительно, что парень с приветом родился. Я подумал… А вдруг тот самый неизвестный отец Ниры, о котором Кэри подозревала, так же и отец Патрика? Очень обстоятельства похожи.

— Вы кого-то нашли?

— Нет, — вздохнул Игорь. — Только журналиста, который писал статью об утонувших девушках в 1985-м. Я, кстати, с одной из них в параллельном классе учился. Дело постарались замять, несовершеннолетняя беременная, да ещё и самоубийца, в реку сиганула… Но разве всем рты заткнёшь? Говорили об этом много. Только подозревали одного из одноклассников, хоть он клялся и божился, что вообще не при чём.

— А журналист? Кстати, я читал эту вырезку из газеты, — признался Гордей.

— Знает не больше, чем написал тогда. Пытался найти концы, но… Ладно, я просто решил, что ты должен быть в курсе, раз так близко этой чертовщины уже коснулся. Я попытаюсь найти ещё что-нибудь…

Гордей уже более сердечно попрощался, но почему-то был уверен, что Игорь ничего больше не найдёт. Но если в его словах есть правда, получается, Патрик и Нира — сводные брат и сестра? И Лара с Марией знали это? Совместный бизнес, совпадение? Не похоже…

В спальне Гордей мастерски подпорол подушку и затолкал в синтепон светлые, лёгкие пёрышки и сухие стебельки. Шов получился аккуратным и точно-хирургическим. Резать и шить он умел. Научили в мединституте.

Он как раз успел надеть привычную наволочку на ту, что дала ему Вера, когда в прихожей послышался шум.

— Гордеев, — закричала Кайса, — а что Тима делает на лестничной площадке?

Стараясь не суетиться, Гордей поправил подушку, над которой только что провёл полостную операцию. Медленно встал и вышел в коридор. Кайса смотрела требовательно, ожидая ответа, а у её ног сидел Тима, горя праведным негодованием.

Гордей сразу отметил, что жена вернулась совсем в ином облике, чем выходила из дома. Теперь на ней сиял ярко-голубым утеплённый плащ чуть выше колен и новые бежевые полусапожки. Причёска тоже изменилась — волосы стали темнее и шелковистее, Кайса явно успела побывать у парикмахера.