Книга Явление прекрасной N, страница 132 – Евгения Райнеш

Если существо, спрятавшееся в недрах его жены, постепенно старалось изменить её облик под себя, то тело всё ещё действовало в рамках привычек, выработанных годами. Тому, что сидело в Кайсе, не удавалось пока подчинить себе её мышечную память. И Кайса послушно выпила молоко, которое Гордей сам же и подогрел.

Она заснула быстро и крепко. Не шелохнулась даже, когда Тима в процессе борьбы с Гордеем перевернул табурет на кухне. Кот пытался стоять на страже хозяйки до последнего, но Гордей, у которого уже один раз сегодня получилось справиться с существом возможно ирреального происхождения, не сомневался, что и сейчас он одержит верх.

Кем бы ни был кот, в действующей ипостаси он явно проигрывал Гордею массой.

— Это, милый, материальная сторона планеты Земля, — сказал Гордей, задвигая внешнюю щеколду ванной комнаты, — и физические законы здесь главенствуют.

Тима что-то прошипел сквозь закрытую дверь, и она глухо бухнула. Кажется, кот не внял разумным доводам Гордея, и решил выбить преграду своим пушистым тельцем.

— Ну, ну, желаю удачи, — уже вполне миролюбиво произнёс Гордей и отправился на кухню.

Он смазал новые царапины на руках и налил себе тёплого, пахнущего бергамотом чая. Долго и медленно пил, вслушиваясь в сонный покой дома, перебиваемый глухими звуками Тиминого нападения на дверь ванной комнаты.

Затем поднялся из-за стола, поставил пустую чашку в раковину. Прошёл по тревожно затаившемуся дому, направляясь в спальню.

Кайса не куталась в одеяло. Наоборот, разметалась по кровати, скинув часть тёплого пледа на пол. Ей теперь всегда жарко. В свете уличных фонарей, пробивавшихся сквозь полуоткрытое окно, Гордей заметил, как блестит её лоб, влажный от пота.

Он почувствовал себя виноватым. И Кайса, и Нира, и это существо, объединившее дорогих Гордею женщин, было сейчас единым целым. Трогательным и беззащитным. И он, Гордей, должен решить, кого уничтожит простым вопросом.

— Где твои кости?

Стоял и смотрел, не в силах задать его, а потом, резко решившись, сел на корточки перед кроватью и сжал горячую маленькую ладошку.

— Где твои кости?

Вопреки его ожиданиям, вопрос прозвучал не зловеще, а как-то даже сочувственно. Гордей до последнего не верил, как из всей этой бодяги может вообще что-то получиться, но Кайса вдруг, глубоко вздохнув, нараспев произнесла:

— Тяжело им… Больно… Сверху — глина и земля сырая, внизу — река стонет. Справа — копьё пронзило, по левую руку — склон осыпается, вниз тянет.

Она не говорила, а как бы выпевала. Гордей никогда не слышал, чтобы люди так произносили слова. Чем-то эта странная песня напоминала старинные сказания: «Ой вы, гой-еси, добры молодцы» — пронеслось у Гордея в голове, и он сам не знал, откуда взялась эта фраза.

Ошарашенный Гордей не сразу спохватился, что должен узнать конкретное место.

— Где твои кости? — растерянно повторил он, не отпуская её руку.

Ладонь Кайсы-Ниры становилась всё горячее, словно внутри неё на пределе работал механизм, перегревая корпус носителя.

— Какое копье пронзило?

— Под обвалом у вышки, — совершенно чётко сказала она и попыталась вырвать свою руку из его пальцев.

Гордей успел задержать её ладонь, обхватил ещё сильнее, сжимал уже двумя руками.

— Отпусти, — вдруг жалобно прошептала Нира-Кайса, не открывая глаз.