Книга Явление прекрасной N, страница 30 – Евгения Райнеш

Тихий смешок раздался над головой, а волосы тронуло чужое дыхание. Тот, кто смеялся и дышал, провёл прохладной рукой по её щеке. Прикосновение было нежным, почти невесомым. Как будто прохладная тень упала на лицо в самый разгар зноя. Кайса непроизвольно потянулась вслед за этой ладонью, хотелось продлить ощущение. Пойти следом за прохладными, сильными пальцами, окунуться в податливую влагу.

Вода как парное молоко, и освежающий ветерок колышет тень листвы, опрокинутой на гладь. Стало легко и свободно, словно на ней не было ни джинсов, ни ветровки, ни кроссовок, сковывающих ноги. Даже кожи, казалось, уже не существовало. Только душа — лёгкая, невесомая. Кайса почувствовала, как вода касается щиколотки, поднимается до колен, обволакивает бёдра, плещется у груди, томно лаская обнажённые соски.

Она стала мягкой, как пластилин, никогда прежде с Кайсой не бывало такого.

— Пшшш, — сказала влажная, ласкающая темнота. — Чужжжаяяя…

Нежность исчезла. Кайса снова стояла в слепом и пыльном коридоре прачечной, в кроссовках и ветровке, накинутой на всякий случай и ещё в целях конспирации: у ветровки имелся капюшон, скрывающий лицо. Что-то незнакомое разлилось томлением внизу живота.

Она наконец-то обрела голос, но вырвался не вопль ужаса, а разочарованный вздох. Кайса, не ожидая от себя, потянулась к невидимому незнакомцу. Но руки ловили лишь пустоту.

— Постойте! — попросила она со слезами на глазах.

— Пшшш, — опять пропела темнота.

И пропала. Только краем глаза Кайса уловила пронзительно зелёное пятно, мелькнувшее, прежде чем окончательно скрыться. Оно отливало само по себе капроновым блеском. Словно дешёвый парик.

Кайса постояла немного, утихомиривая расколотившиеся сердце. И пошла дальше, обрадовавшись, когда коридор вдруг резко изменил монотонное направление. Прощупав руками выгнувшуюся стену, нырнула в поворот. И сразу услышала голоса. Так чётко, словно говорили рядом с ней.

— Ты просто трусишь, — произнесла женщина, и Кайса, узнав Ниру, бросилась вперёд.

— Я не собираюсь участвовать в этой собачьей свадьбе…

Кайса резко остановилась. Говорил Гордей.

— И чего же ты хочешь?

— Прекрати вести себя, как сука в течке, — твёрдо сказал любимый мужчина Кайсы.

И не только.

— Ты слишком правильный, — голос Ниры звучал печально, кажется, она совсем не рассердилась на «сучку», — знаешь об этом, да? Гордишься? Но ты делаешь своей правильностью так больно…

— Не провоцируй…

— Гордеев… Скажи всего одно слово. Одно слово, Гордеев, и я…

Коридор погрузился в напряжённую тишину, только тяжёлое, прерывистое дыхание раздавалось, казалось, прямо под ухом Кайсы. Потом Нира жалобно вскрикнула и тут же следом глубоко вздохнула.

— Прекрати, — сказал Гордей зло. — Мы не будем этого делать здесь. И вообще не будем до тех пор, пока ты не прекратишь так себя вести.

Шорох удаляющихся шагов. И другие, уже мужские, более тяжёлые. Гордей и Нира куда-то ушли.

На Кайсу сразу упала музыка. Она теперь ясно слышала, в какой стороне звучит дискотека, протянула руку. И невидимая дверь открылась, ослепив светом и блеском.

Девочка вывалилась в зал, почти упала, но хоть и с трудом, но всё же удержалась на ногах. Яркая, пёстрая масса вокруг неё колыхалась, изгибалась, потела и выкручивалась. Никто не обращал никакого внимания, и Кайса успокоилась.