Книга Явление прекрасной N, страница 33 – Евгения Райнеш

— «Лаки»? — прошептал Гордей.

— Да, — спокойно ответила Ирина. — Кафе так называется.

Этого не может быть. Объявленный погибшим при «воскрешении» живёт долго и счастливо. Такая народная примета.

Дорогу среди снежных заносов расчистили, Нира вызывала технику, чтобы машины с необходимым оборудованием могли подъехать к «Лаки». Они обогнали фургон с ярким рисунком на боку. Реклама местного мясокомбината.

Неотложка проехала прямо к знакомому входу.

— Десятая бригада первой подстанции, наряд номер…

— Проходите, — сказал немолодой майор. — Хотя я вам и так скажу — труп. Умерла до нашего приезда. Осторожнее, ладно? Мы ещё не фотографировали, ждём специалиста.

Он казался смутно знакомым. Наверное, сталкивались где-то по службе.

Гордей отодвинул ленту, перегораживающую вход в «Лаки». Ещё вчера они сидели здесь, чувствуя себя юными, и все дороги этого мира вновь открывались перед ними.

Ирина замешкалась в машине, и он вошёл один.

Всё как вчера. Кроме…

Она лежала на животе, неестественно вывернув шею. Левую руку подвернула под себя, а правую выкинула за голову. Словно потягивалась спросонья. Золотистые волосы рассыпались по глухому, чёрному как ночь свитеру.

Гордей, только увидев положение её головы, понял, что она мертва. И по ощущению: это уже не было Нирой.

Остальное происходило на автомате, буднично и привычно. Просто ритуал освидетельствования смерти. Гордей присел возле трупа, сдвигая глухой ворот свитера, попытался нащупать пульс на сонной артерии. Приподнял одно веко кверху, затем второе.

«…пальпаторно пульс на магистральных венах и артериях не прощупывается, аускультативно — дыхание и сердцебиение не выслушивается…»

Но что-то казалось странным.

Голова Ниры вывернута странным образом, но сам череп не повреждён. На ногах и руках нет ни царапины. Ни единого признака травм внутренних органов.

Гордей поднялся, подхватывая ящик, и направился к выходу.

Кивнул скучающему у перил майору, посмотрел на часы:

— Смерть констатирована в пять сорок четыре.

Он не в состоянии вникать в особенности этого дела. По крайней мере, сейчас. Пусть занимаются судмедэксперты. Вернее, один конкретный эксперт.

— По полу не елозили? — осведомился майор на всякий случай.

Гордей выразительно посмотрел на него.

— Это я для порядка, — оправдался тот. — Что на первый взгляд?

— Перелом шейного отдела позвоночника. Скорее всего, пятого или шестого. Задохнулась. Но…

— Я думаю, — сказал майор, — её принесли сюда после того, как скинули откуда-то.

Гордей покачал головой:

— Внешних повреждений нет. Указывающих на насилие, я имею в виду.

— Док, ты чего? — удивился майор. — Ты её голову вывернутую видел?

— Это мог быть судорожный припадок.

— Не криминал?

— Более точно вам судмедэксперт скажет. Кстати, не в службу, а в дружбу… Отправишь труповозку в первую городскую?

Тот не стал спрашивать: с чего это такое особое отношение, просто одобрительно кивнул:

— Там хорошее судмедотделение.

Водитель — не Николаич, какой-то другой, незнакомый, они в последнее время менялись от смены к смене — куда-то делся, и Гордей с Ириной ждали в салоне.

Они видели в окно, как деловитые люди вынесли из обвитого потухшими лампочками входа большой чёрный мешок, положили в распахнутые задние дверцы прибывшей труповозки, забрались в неё и уехали. Следом отправились и полицейские.