Книга Последняя сказка Лизы, страница 124 – Евгения Райнеш

— Но я тебе говорила о странных убийствах моих знакомых.

— Лиза. Если демон, который тебя «надкусил», рядом, то он уже чует свою метку. Ему теперь не нужна дополнительная энергия. Он не убивает просто так. В поступках демона всегда есть смысл, даже если другие этот смысл не видят.

— Ты много знаешь, — сказала я.

Стало неуютно. Но Шаэль принялся проверять, всё ли у нас есть для безвылазной зимовки в горах, и я, включившись в процесс, потеряла источник этой тревоги.

— Ты готова? — спросил Шаэль. Он стоял на выходе в толстом сером свитере крупной вязки, поверх свитера — тёплый дублёный жилет мехом внутрь. За плечами у Шаэля высился все тот же громадный рюкзак. — Тогда пойдём.

— Конечно, не готова. Но пойдём.

Мы поднимались по скользкому, то подмерзающему, то подтаявшему склону очень осторожно уже несколько часов. Всю дорогу молчали, берегли силы. Я с ужасом вспоминала, что Шаэль говорил о чадящей печке, и предчувствовала промёрзшую избушку после долгого и трудного пути.

В зимних сумерках я не узнавала даже знакомые места. Не видно было ни камня, с которого ловила злополучный кулон, ни переката, где повредила ногу. Всё кругом тонуло в белом плотном мареве, а вскоре мы свернули на другую дорогу, и потянулась совершенно незнакомая местность. Тело противно и мокро ныло, я уже собиралась объявить сидячую забастовку, когда Шаэль резко остановился. Позади сомкнулся густыми соснами лес, тут же скрыв тайный путь, по которому мы забирались на этот край света. С обрыва из тумана проявилась наша цель: на крошечном плато крепилось родовое гнездо моего спутника.

— Уф, — всё, что я смогла сказать.

— Ох! — передразнил меня Шаэль.

Спуск был даже более трудным и опасным, чем вся предыдущая дорога, но дом, маячивший впереди, подбадривал лучше любых кричалок болельщиков на спортивных матчах. Он уже погружался в обступившие сумерки, только над самой крышей два квадратных окошка блестели угрожающе красным, отражая далёкую полосу заката. Где-то вершины гор прорвали тучи, и в прореху вывалился кусок неба.

Меня поразила гнетущая тишина, окружавшая дом. В прошлый раз при кажущемся безмолвии этот мир был насквозь пропитан природными звуками. Шелестом листвы, пением ветра, вознёй собак…

— А где собаки?

Шаэль как-то невнятно буркнул себе под нос, я смогла разобрать только «Надоели».

Мы поднялись по ступеням, с которых ветер тут же сдувал снег, и очутились в доме. Здесь ничего не изменилось со времени моего первого и последнего визита. Я бухнулась, не раздеваясь, на табурет у стола, Шаэль, так же, не снимая верхней одежды, завозился у печки.

— Усилил тягу, — сообщил он мне через плечо, так и не повернув головы. — Сейчас согреемся.

Я вскочила и принялась рьяно помогать Шаэлю растапливать печь. Соприкасались наши пальцы, грязные с дороги и ободранные щепой, которую мы отдирали от раскудрявившихся поленьев. Казалось, что играем на инструменте стихий в четыре руки, извлекая из немого доселе пространства музыку огня. Вскоре уже вовсю трещали поленья, и все те же грязные ладони мы прислонили к стенке печи. Когда тепло проникло внутрь, нестерпимо потянуло в сон.

Перед глазами, путая сон и явь, бликами пламени замельтешили оранжевые ящерицы, засуетились огненными гибкими хвостами, зашуршали проворными лапками. Их беготня вызывала треск и жар, они плясали в красном мареве, превращались уже совсем в духов огня. Это сон уносил меня из трудного и опасного мира, и маленькая огненная саламандра, выпрыгнув из печки, уставилась на меня круглым зрачком.