Книга Последняя сказка Лизы, страница 121 – Евгения Райнеш

— Это аштаракский глинтвейн, — повторила я свои мысли вслух.

— Не пей больше эту отраву. На самом деле, это все — наша тяга друг к другу, — строптивым эхом отозвался Шаэль.

— Может, кулон? — я посмотрела в его глаза.

И только сейчас заметила, какого они стали золотистого, необычного цвета. Взгляд Шаэля светился в темноте, как прищур хищного зверя.

— Ануш забрала, — покачал головой он.

— Всё равно мы не будем этого делать…

— Обязательно будем. Жду тебя в доме невесты. Ты скоро придёшь.

Шаэль опять перешёл на отрывистый, какой-то недоразвитый стиль изложения своих мыслей. Я помотала головой: не приду. Никогда и ни за что.

— Сегодня. Ночью. Просто не будет выбора. Время пришло, Лиза…

Шаэль внезапно растворился во тьме, окружающей беседку, и тут же поднялась низовая вьюга, запорошившая и следы, и вообще сам факт его появления. Осталось ощущение, что все это мне привиделось. Или… Намечталось?

Он показался мне таким странным сегодня. Впрочем, странным Шаэль был всегда, но сегодня — особенно. Почему он не вошёл в дом, где его тётя заправляла праздником? Что означало его зловещее «Время пришло»?

— Лиза!

На пороге дома возникла хрупкая фигурка Теи, она отважно шагнула в завывающую пургу.

— Лиза! — опять закричала против ветра, и он тут же отнёс её зов обратно в дом. Но я услышала, и изо всех сил начала махать ей руками.

— Что ты тут делаешь? — удивлённо спросила Тея. — Холодно.

— Думаю, — неопределённо ответила я. — Ты чего выскочила? Что-то случилось?

— Просто спать хочу. Может, нам уже пора?

Я согласилась.

Идти было недалеко, но трудно. Потому что разыгралась самая настоящая вьюга. Таинственные тени метались в низких порывах ветра. Он бил куда-то довольно подло под коленки, и наши, и так ненадёжные ноги, подгибались от каждого натиска. Но мы веселились.

— Тея, а ты не заметила ничего необычного? Не почувствовала?

— Разве что мы все-таки сильно напробовались аштаракского глинтвейна, и теперь — совершенно пьяные, — Тея захохотала, вспоминая явно удавшийся вечер, и тут же, не удержавшись на ногах, упала, увлекая меня за собой.

Мы покатились, как две снежные бабы вниз по намороженной улице, идущей под уклон, прямо к нашему дому. У меня промелькнула мысль, что и я, и Тея прекрасно вписываемся в снежную композицию «Зимнее возвращение двух подгулявших ведьм домой из гостей». Я немедленно поделилась этой мыслью с Теей, и мы опять захохотали.

От смеха мы потеряли последние силы и никак не могли подняться. И мне так хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался!

Но он закончился. Всё прекрасное и безмятежное пропало, как только мы, гонимые метелью, скатились по намороженным ступеням ко входу. Первое, что я увидела — ящерицы на двери изменились. Да, я была пьяной, и мне могло примерещится, что нарисованная трава сгибается под ветром, а маленькие огненные хвосты тревожно дёргаются от порывов вьюги.

Но саламандры выскочили на передний план, обрисовались в полный рост — мультяшные джунгли их совсем не скрывали, и они тянулись ко мне, расправив огненные крылья.

И даже в самом пьяном угаре мне не могло померещиться:

— Беги, спасайся! Он совсем близко…

* * *

Я собиралась нервно и стремительно. Тея, вжавшаяся в угол дивана, следила за мной взглядом, преисполненным страдания и жалости. Всё очарование аштаракского глинтвейна моментально выветрилось из нас, и реальность смотрела прямо в лицо, щеря в издевательской улыбке жёлтые зубы.