Книга Последняя сказка Лизы, страница 118 – Евгения Райнеш

Когда трагедия Татьяны Романовны немного приглушилась временем, мы с Теей отправились на вечеринку в честь начала большого снега в Аштараке.

Я всё ещё побаивалась встречи с огненной тёткой Шаэля.

— На самом деле, оказывается, это именно Ануш настояла, чтобы тебя, случайную гостью здесь, пригласили на закрытую вечеринку, — сказала мне Тея.

— Она на меня не будет злиться?

— Ну, может, подуется чуть-чуть, — ответила подруга, немного подумав. — Всё-таки…

«Подуется чуть-чуть» меня вполне устраивало. Я старалась не думать о «всё-таки».

Мы немного опоздали, так как решили собраться по всем правилам. Они подразумевали обязательное мытьё головы. Вода в трубе перемёрзла, и мы оттаивали снег, а потом грели большим кипятильником. Это и так заняло уйму времени, а мытая голова влечёт за собой желание хотя бы немного подкраситься. В общем… Мы всё-таки опоздали.

Раф, сосед, в доме которого затевалась вечеринка, был человеком совсем неприветливым. Я часто сталкивалась с ним на улице, но никогда не видела, чтобы он улыбался или хотя бы первым здоровался. Раф вообще производил впечатление какой-то настороженной кустистости. Словно домовой-переросток, от времени и сырости покрывшийся взъерошенными пятнами мха. Жёсткие тёмные волосы на его голове росли клочьями, так же группками поменьше — торчали из носа. Глаза прятались под раскидистыми кустами бровей, а руки, как правило, открытые до предплечий (даже в прохладную погоду Раф носил белоснежные классические футболки), сплошь поросли тёмной шёрсткой, кое-где разбавляемой загорелыми проплешинами.

В ответ на моё робкое «Здрасьте», он, не выходя из замкнуто-кустистого образа, сосредоточенно-угрюмо кивал и шёл дальше по своим многочисленным делам.

Тея говорила, что Раф такой даже с клиентами. Его отцу удалось отхватить самый живописный кусок на побережье, где он и открыл белоснежную кофейню. Неприветливость хозяина полностью окупалась изумительной панорамой синего моря и белых теплоходов. Прекраснее этого уголка во всей округе не наблюдалось. И кофе он варил самый вкусный на побережье. Впрочем, сам Раф не так уж часто стоял за стойкой бара. Но мне всегда «везло»: вместо улыбки официантки я постоянно сталкивалась с философским хмыканьем хозяина.

В просторном холле готического замка уже собрался весь цвет аштаракского общества. В основном — женщины, потому что почти все мужчины работали на побережье и во время большого снега оставались внизу, в городе. Владельцы пустующих домашних отелей с удовольствием предоставляли им комнаты, все состояли, так или иначе, в родстве или тесной дружбе. Алекса тоже селили за символическую плату, хотя он не был никому родственником. Просто, благодаря лёгкому характеру, он всюду заводил массу приятных и полезных знакомств.

Раф же закрывал свою летнюю кофейню на зиму и оставался в Аштараке. Занимался хозяйственными делами, до которых не доходили руки во время горячего сезона.

Мне сразу понравился его дом. Во-первых, потому что очень тёплый: обогрев шёл от пола, а печка, которая призывалась на службу в случае отключения электричества, была замаскирована под красивый, якобы декоративный камин. Пахло специями — острыми и пряными. На кухне варился глинтвейн. Сразу с порога я принюхалась к аромату, уловила знакомые нотки: корица, имбирь, гвоздика, лавровый лист, бадьян, душистый перец, немного цитрусовых… И что-то ещё, непривычное, но вызывающее особое, праздничное, настроение. Такое… Такое… Бодрящее, манящее и горьковато-сладкое.