Книга Последняя сказка Лизы, страница 130 – Евгения Райнеш

Удивлённые глаза Генриха, так и не потерявшие свой жуткий малиновый свет, заполнили собой всю комнату. Я словно втягивалась в эти неестественные адские озера, успев удивиться цветовым предпочтениям Преисподней.

— Что же ты приуныл, мой сладкий⁈ — выкрикнула с весёлой злостью, и выбросила вперёд руку острым углом куска бывшего окна.

На шее Генриха тут же прочертилась удивительно ровная линия, набухшая малиновыми каплями. Он схватился рукой за место ранения и обиженно произнёс:

— Мне же больно… Как ты могла?

Он больше не кричал, не ругался. А, значит, мне и в самом деле пришёл конец. Генрих просто молчал, но интуиция подсказала, что его единственное движение в мою сторону может стать последним. Не смертью, нет. Умереть означало — освободиться. Меня же ожидало что-то за гранью человеческого понимания. И ужас будет долгим. Вечным.

Боковым зрением я заметила тот же ужас в глазах Шаэля. Взгляд его отчаянно стремился ко мне, но тело безвольной марионеткой с обрезанными верёвками все так же унизительно беспомощно обвисало по стене. И тут…

Печь уже остывала с вечера, но сейчас из-за заслонки вдруг вырвалось алое пламя. Оно было таким объёмным, что демон непроизвольно отпрянул от него и взвизгнул, прикрыв лицо двумя руками.

Когда пламя и дым от него рассеялись, в комнате стояла Ануш. Я тоже машинально закрылось от всполоха, поэтому не могла точно сказать: она ворвалась через дверь или… Ануш появилась из огня?

— Ес араркум ем! — тут же закричала она. — Проклятый Каджи, пошёл вон в свою Каджети! И как ты посмел явиться в Её храм⁈

Ануш кинулась к несчастному неподвижному Шаэлю. Конечно, я её не очень волновала, и, если бы не драгоценный племянник, она не явилась бы сюда.

— Иди к чёрту, жрица, — зарычал Генрих, близоруко щурясь и облизывая налившиеся малиновым соком губы. — Твоя Дева давно мертва, и кто помешает мне в моей законной охоте? Тем более твой выдохшийся мальчишка так кстати сам привёл меня сюда! Мы всего-то поболтали пару раз, а он тут же решил, что со мной ему будет интереснее…

Он отвлёкся, и я, подскочив, со всей силы ударила его ещё раз осколком по руке, которую Генрих тянул к Ануш. Она громко и одновременно с рычанием демона вскрикнула:

— Держи крепко, куйр!

Над головой Генриха мелькнула искра, а спустя долю мгновения я перехватила на лету знакомый кулон. В ладонь толкнулись тёплые волны, но быстро, несравнимо быстрее, чем в Доме Невесты. Они нахлынули не телесной истомой, а ощущением, словно через меня устремился холодный огонь. Он опалял всю мою душу, но тут же откатывался назад, оставляя прохладу стали на сердце. Ощущение было болезненным и мучительным, но сквозь боль, жар и холод по мне прошёл столб света, и я растворилась в ком-то, бывшем явно не мной.

И не одна. Все женщины Аштарака, пригубившие глинтвейн, вскинулись разом, жрицы древнего культа соединились в моём теле, поддерживая, укрепляя, не давая свалиться в бездну Преисподней.

Ярость, какую я не испытывала никогда в жизни и даже не подозревала, что могу так ненавидеть, наполнила с головы до пят. И вместе с ней разрасталась Сила.

Демон вместо того, чтобы отобрать у меня кулон, забился в истерике, закружился на месте, стал съёживаться, скукоживаться и вдруг тоненько и душераздирающе завыл. У меня не осталось ни капли страха или жалости, вообще ничего, кроме невероятного презрения и брезгливости.