Книга Последняя сказка Лизы, страница 30 – Евгения Райнеш

Тея прищурилась:

— О, метка крови? Мы опять возвращаемся к нашей легенде? Поздравляю Хана, ты — потомок волка Аштарака.

— Чего? — Хана недоуменно воззрилась на нас с Теей, потому что мы как раз в этот момент обменялись понимающими взглядами.

— Всё не так буквально, — произнесла я.

Мы с Теей рассказали девочкам местную легенду.

Хана верила в динозаврика Гошу и в единорогов. Гошу она сама создала и с его историями собирала кучу лайков в интернете, а единорогов никогда не видела. Волка Аштарака она тоже никогда не видела, но сразу поверила в него.

— Я вот, правда, не смейтесь, все время чувствую, что какая-то другая. С самого детства. Люди всегда как-то странно смотрели на меня. Чувствую, что им одновременно хочется ко мне прикоснуться и уйти куда-нибудь подальше.

— Ты их просто раздражаешь, — засмеялась Майя. — Потому что у тебя в голове — единороги, а не грядки с картошкой, и они чувствуют это.

— А что в этом такого? — искренне удивилась Хана.

— Про картошку можно всегда поговорить — как посадили, окучивали ли, удался ли урожай. А как обсуждать несуществующих единорогов? И главное — зачем? От этого нет никакой практической пользы. Бесполезная информация, которую никуда не применишь в жизни.

— Единороги существуют, — упрямо пробурчала Хана. — И их запросто можно применить в жизни. Только сначала их нужно встретить. А вот это уже проблема.

И вдруг, посмотрев на меня, выдала:

— А как тебе живётся с твоей меткой?

— С какой? — опешила я.

— С меткой жертвы…

— Вот что ты сейчас сказала? — сердито вмешалась Тея.

Она закончила собирать грязную посуду со стола и теперь сидела как бы погруженная в пинание каких-то птичек на планшете. Но, судя по всему, нить беседы не упускала.

— Так у неё на лбу высечено: «Жертва», — виновато оправдывалась Хана. — Я же за неё переживаю.

Я проглотила ком, опять поднимавшийся к горлу, и натянула улыбку на лицо. Улыбка, как дырявый чулок, пошла затяжками гримас, получилось что-то похожее на оскал.

— Ха-ха три раза, — сбивчиво проговорила я. — Никакая я не жертва. Тебе показалось.

Хана прищурилась, но промолчала. В эту секунду мне послышалось шуршание травы под юркими ящерицами. «Это только связь между художником и его картинами, — быстро подумала я. — Никакой метки она не видит, просто каким-то невероятным образом слышала мой разговор с её ящеркой».

— Хана, твоя непосредственность иногда граничит с идиотизмом, — Тея отложила планшет и встала.

Краем глаза я видела: она делает какие-то угрожающие знаки Хане.

— Мы собираемся спуститься в город, — немного виновато произнесла художница. — Потолкаться по сувенирным лавкам, поглазеть на осеннее море и выпить кофе в кафешке. Вы с нами?

Тея покачала головой:

— Вечером прибудет с работы голодный муж. А потом вы — тоже голодные. Так что без меня.

— Лиз, пойдём! — позвала Майя.

Уж не знаю почему, но настроение резко испортилось. Опять накрыло ощущение, что у меня какая-то заразная болезнь, которую чувствуют окружающие и сторонятся. Мне хотелось жить так, словно ничего не случилось. А эти взгляды и перемигивания…

— Я не пойду. Много работы.

— Принцесса Иголочка? — подмигнула мне Тея.

Её голос опять стал насмешливым.

— Какая принцесса? — тут же взволновалась Хана.

В данный момент она выпускала серию открыток со сказочными персонажами и её очень волновал вопрос принцесс и прочих волшебных существ. Единорогов, да.