Книга Последняя сказка Лизы, страница 33 – Евгения Райнеш

— И пугающий, — поёжилась я, вспомнив минувшую ночь. — Мистический. Такой, от которого мурашки по коже.

Тея посмотрела на меня строго:

— Не выдумывай. Это был простой ливень. Только сильный и с ветром. А Мухтара жалко. Если он сорвался с цепи и убежал в горы, его могут съесть шакалы.

— Разве маленький шакал может напасть на большую овчарку?

— Вообще-то, навряд ли, — задумалась Тея. — Хотя если их много… А шакалы поодиночке и не ходят. Власть толпы. Толпа может съесть кого угодно. А ещё….

Она нахмурилась, как всегда, когда вспомнила что-то.

— Ещё они прекрасно поют, между прочим.

— Кто поёт? — удивилась я. — Шакалы?

— Да. И каждый шакал имеет индивидуальный голосовой репертуар.

— Это ты где-то прочитала?

— Я слышала, — коротко ответила Тея.

Интерес к жизни просыпался во мне медленно, но верно. Захотелось быть в курсе событий, которые происходили в деревне. Словно мало собственной истории, так желала сразу же вляпаться в чужую. Или… Или эти события все-таки каким-то совершенно непонятным образом были связаны именно со мной? Внутренний голос, который я пыталась задавить разумом, прорываясь через рацио, настаивал на этом.

— Есть что-нибудь ещё? Что я должна знать?

— Ну… Я недавно заходила в местный музей, — кивнула Тея. — Меня тоже заинтересовала страшилка о Волке Аштарака. Узнавала некоторые особенности местной истории именно в интересном для тебя мифологическом аспекте.

— Ух, ты!

— Да, ух я! — довольно сказала Тея. — Кажется, в родословной местных старожилов прослеживаются египетские корни. По общепринятому мнению, когда-то давно здесь основали поселение понтийские греки, пришедшие с северного склона Большого Кавказского Хребта.

Она открыла мобильник:

— Вот что осталось в записках какого-то путешественника об этом поселении: «Избранное ими для посёлка место отличается и удобством, и красивым видом. Отрог, при незначительной вышине и плоской вершине, удобной для построек, понижается постепенно по направлению к морю. Вверх по течению реки находятся кукурузные поля и табачные плантации, принадлежащие греческому посёлку, а также мельница». Но вот что интересно….

Тея подняла взволнованный взгляд от экрана. Её лицо резко одухотворилось, как всегда, когда она начинала говорить о страсти всей своей жизни:

— Это само по себе обычное дело. Потомки эллинов, заселявших территории вокруг Чёрного моря, составляют большинство в греческой диаспоре нашей страны. Но так как в этой местности до сих пор говорят на странном диалекте, в котором я слышу слова арабо-египетского происхождения, есть основание предполагать, что наши «греки» как-то связаны с «понтийскими греками пустыни». А в местной мифологии то здесь, то там мелькают отзвуки древнеегипетских мистерий. Скажем, почему жители путаются в своей легенде о Волке Аштарака? Он появляется то шакалом, то волком… Почему в их сознании соединились эти совершенно разные по символам звери?

— И почему?

— Анубис! — закричала Тея. — В египетской мифологии Анубис, сын Осириса и практически неизученной богини Нефтиды, появляется на изображениях с головой шакала!

Подруга смотрела на меня, торжествуя. Я пожала плечами.

— Бог мёртвых?

— И судья богов, между прочим.

— Тея, ёлки-палки, ты меня совсем запутала. То есть на самом деле в Аштараке живут потомки древних египтян? Хотя думают, что они — потомки греков?