Книга Последняя сказка Лизы, страница 83 – Евгения Райнеш

Стоило мне выйти за ограду Старого дома, опираясь на трость, все встречные с истинным добродушием бросались ко мне, чтобы выразить свою радость и сопереживание. Трость мне выдала Тея, повозившись полчаса на чердаке среди старых вещей. Я сначала собиралась отказаться, но посмотрев в зеркало на своё отображение с этим атрибутом, решила оставить. Трость придавала моему облику налёт элегантного страдания. Прибавляла одухотворённости.

С ней я уже не просто ковыляла, подволакивая ушибленную ногу, а изысканно прихрамывала. По крайней мере, так себя ощущала, раздавая царственные кивки направо и налево. Здороваясь со всеми встречными аштаракцами.

Как только я смогла более-менее ходить, отправилась к Ануш. Во-первых, она же приглашала… когда-то. А в самых главных: я прекрасно помнила, как Тея произнесла: «хотя Ануш сказала нам, что с тобой все в порядке». То есть… Может ли быть, что Шаэль каким-то образом предупредил об обвале именно её? Между ними есть связь?

Не попробуешь — не узнаешь. Разве не так?

Обесцвеченный хвост с огненными прядями прыгал поверх белья, развешанного на туго натянутой верёвке. Кроме хвоста, над свежей стиркой быстро мелькали руки. Как будто во дворе Ануш развернулся кукольный театр, где главные действующие лица — собранный на затылке пучок и ладони.

— Мархаба! — я громко поздоровалась единственным местным словом, которое сумела выучить.

На секунду из-за мокрой ткани сверкнули тёмные глаза и широкая улыбка.

— И тебе привет, катиба! С чудесным спасением! Мы волновались.

Я осторожно примерила свою элегантную трость к уходящим вниз ступеням. Прекрасные розовые кусты и большие горшки с последними осенними цветами делали путь ещё более опасным. Не хватало свалиться и переломать всё это великолепие.

— У меня просьба. Вы… Можете рассказать мне одну местную легенду?

После некоторых раздумий я решила пойти «ва-банк». Лучше, если Ануш выгонит меня сейчас, пока не пришлось спускаться по этим крутым ступеням.

— Халлини райида, — отвечает она — Не видишь, я занята. Хима дра жаманакы че! И не «выкай» мне. Теперь ты наша, так что нечего разводить китайские церемонии…

Это «наша» прошлось неожиданной тёплой волной по моей душе.

— Ануш, но рот-то у тебя свободен, — я сразу переключилась на дружеский тон.

И как-то получилось само собой, без всякого напряжения. Эта Ануш… Воистину: удивительная женщина.

Белая простынь, которую она только что пришпилила деревянной прищепкой, надулась на верёвке, как большой парус. Я вздрогнула: показалось, что сейчас ветер подхватит и унесёт Ануш вместе с парусом, как Ремедиос Прекрасную из «Ста лет одиночества».

— Тебя унесёт ветер, — тревожно закричала я ей, а она опять засмеялась и показала рукой на прищепку, а затем на веранду дома, откуда слышалась детская возня.

Наверное, там топали и визжали её внуки. Хотя… Никто никогда не говорил, что у Ануш есть семья: муж или дети. Откуда тогда внуки?

— Я слишком тяжёлая для ветра, — кивнула Ануш. — Много якорей.

Она подхватила подмышку уже пустой пластиковый тазик ярко-красного цвета и махнула мне рукой:

— Ладно, заходи.

Пока я осторожно спускалась, стуча тростью по каменным ступенькам, Ануш успела присесть на низкую скамеечку возле веранды и достать из кармана неизменных трикотажных бриджей пачку сигарет.