Книга Метла, страница 118 – Евгения Райнеш

Дети так пристально вглядывались в это фото, что странный скрип, раздавшийся со стороны карусели, застал их врасплох. Но что-то ржаво и натужно скрипнуло ещё раз, а потом — ещё, и они начали испуганно озираться.

Антон, стараясь выглядеть храбрецом, произнёс:

— Не бойся. Это ветер.

Лайма глянула на него свысока:

— Вот ещё...

Но тут же, оглянувшись ещё раз, в ужасе пролепетала:

— Антон, это не ветер!

Дети увидели, что карусель медленно, но явно набирала свой круговой ход.

— Они едут задом наперёд, — прошептал Антон, — и лошадь, и лев, и...

— Вон она, — у Лаймы глаза стали похожи на два огромных блюдца.

— Кто? — спросил Антон, хотя уже знал ответ.

— Марта...

И теперь вдвоём уже они увидели, как на набирающих ход каруселях, где звери ехали хвостами вперёд, сидела Марта. На ней был синий летний сарафан, голубая косынка прикрывала шею. Две косы аккуратно заплетены, а лицо... Лицо у девочки, ехавшей на слоне задом-наперёд, было бледно-синего цвета. Марта печально улыбнулась и помахала детям рукой.

Антон и Лайма дружно закричала от ужаса, и со всех ног бросились прочь.

3

Леший с Жанной были заняты бизнесом. Леший вынес за калитку ведро черных, блестящих, крупных слив, которые были готовы вот-вот лопнуть от бурлящего в них кисловато-сладкого сока. Плоды были собраны накануне, и уже успели остыть и набрать прохладу на веранде в тени. Сливовица должна получиться именно такой, как нужно — чуть терпкая, с мягкой кислинкой, со вкусом тени в жаркий день. Расслабляющая и бодрящая одновременно. Чуть пьянящая, бьющая в ноги, но не одурманивающая голову, а дающая мысли глубину и свободу.

Жанна с одобрительной улыбкой посмотрела на ведро, и собиралась перехватить дужку, но Леший отстранил её галантно и понёс ведро сам. Они шли вдвоём до таверны с вёдрами, полными свежих слив, и вели приятные беседы. Правда, сегодня разговор получался тревожный.

Накануне Жанна, возвращаясь домой, среди бела дня застала на крыльце бодрствующего, растерянного Фреда. Он кинулся к ней, щурясь от непривычного солнца, из глаз текли слезы, и он повторял, как умалишённый: «Я не Фред, Жанна. Я его брат. Или я — Фред? Или я брат Альфреда?». Затем он сел на крыльцо и, обхватив голову руками, сказал: «Я не понимаю, что происходит... Во мне словно живут два человека, и я не знаю, кто из них настоящий». Жанна очень испугалась, но постаралась его успокоить. Подняла с крыльца, повторяя, что он — её Фред. Всегда, чтобы ни случилось. Увела в дом, уложила в постель, и, наглухо затворив в доме все окна от пронзительного солнечного света, который доставлял Фреду боль, сидела рядом, баюкала и напевала, поглаживала и уверяла, что всё будет хорошо.

— Я беспокоюсь, — говорила Жанна Лешему. — В нём опять соединяются две личности, и Фред не понимает, кто он на самом деле. И почему в последнее время в нашем маленьком городке происходят эти странные вещи?

Леший остановился на секунду:

— Словно вскрываются старые, тщательно замазанные нарывы?

Жанна кивнула.

— Всё время что-то с кем-то происходит. Я уже боюсь подумать, что ещё ждёт нас в ближайшее время. Чья беда будет на очереди?

Леший уже собирался что-то сказать, когда, словно в подтверждение её словам, на улице раздался крик, и их накрыло ощущение неправильности происходящего. Взрослые тут же увидели двух очень испуганных ребятишек, несущихся навстречу им по улице. Дети бежали без оглядки, громко голося что-то нечленораздельное, с широко открытыми от страха глазами. Леший, быстро поставив ведро на тротуар, успел ухватить за рукав летящего мальчишку.