Онлайн книга «Метла»
|
Как всегда, нагибаясь, чтобы не расшибить лоб о притолоку, в мастерскую зашёл сын мастера Савоя, и спросил с порога: — Папа, ты ничего не хочешь мне сказать? Мастер Савой, все ещё пребывая в благодушном настроении, погладил новую игрушку, невесомыми движениями, чтобы не размазать краску на мордочке, поставил её на стол: — А что ты имеешь в виду? — Папа, я про чёртову куклу... — А что с ней? — всё ещё благодушно спросил мастер Савой. Сын подошёл к нему совсем близко, подчёркивая важность своего вопроса, пронзительно заглянул отцу в глаза. — Папа, в городе что-то происходит. Ты доделал куклу? Мастер Савой с подозрительной суетой поднёс руку к голове, нахмурил лоб, всплеснул руками... — Забыл я… — Папа! — загремел во весь голос Данила. Мастер Савой сник, то ли от голоса сына, то ли от того, что свершилось что-то действительно нехорошее, и, может быть, он, мастер Савой был этому виной. Стал маленьким и тихим: — Я честно не хотел... Оно само как-то— раз и свершилось... — ГДЕ? — опять загремел обычно почтительный сын. Мастер Савой съёжился, стал совсем маленьким: — Не знаю... Пропала. Может, обойдётся? Данила прижал руки к вискам и подошёл к окну. Говорить было больше не о чем. Он пытался убедить себя, что, может, и правда, обойдётся. Но чувствовал, что, увы, нет. Обречённым взглядом Данила смотрел, но не видел, как у соседнего дома Сергей Петрович заканчивал протирать витрину своей посудной лавки. * * * А витрина уже сияла солнечными бликами. Несмотря на это Сергей Петрович несколько раз отходил, чтобы придирчиво посмотреть на неё со стороны. Заметив какой-то только ему понятный непорядок в расстановке товаров за витриной, он бросался в лавку, появлялся в витрине с другой стороны, чтобы всё расставить, поменять местами, убрать выше или ниже. Иногда, впрочем, он оторопело застывал с какой-нибудь чашечкой в руках, словно не понимая, зачем он вообще это делает. Но к этой его странной оторопелости жители города как-то очень быстро привыкли, и даже находили эту особенность милой. В чисто вымытой витрине посудной лавки Сергея Петровича отражалась издалека часть карусели. У неё был все такой же пустынный и заброшенный вид, странный в интерьере ухоженной улицы. В явно очерченном круге запустения вокруг неё, как всегда, только ветер колыхал заросли бурьяна, скребущие по ободранной платформе. К чуть поскрипывающим на ветру каруселям, махнув в очередной раз застывшему Сергею Петровичу рукой, подошёл Леший. Он внимательно осмотрел пространство вокруг них, что-то поискал в зарослях травы, и на пыльной, грязной платформе. Обошёл карусели вокруг, чуть в стороне увидел застрявшую между платформой и травой фотографию, которую уронил Антон. Поднял её, всмотрелся внимательно. — Кто тебя, девочка, разбудил? — сказал Леший живой Марте на фото. — И зачем? 5 Соня после всех тревог этого суетного дня, уютно расположившись в кресле, попивала чай с куском купленного пирога и разговаривала по телефону. — Да, мам, хорошо. Как только Дашка вернётся — сразу к тебе. А ты думаешь, я не соскучилась? Я её, на самом деле, вижу не чаще, чем ты. Хорошо, хорошо, договорились. Да хватит тебе про моего мужа, а то я не знаю... Лучше вот что мне скажи, — Соня отхлебнула из кружки. — Что, что… Чай пью. Мам, да не хлюпаю я, успокойся, ты меня хорошо воспитала. Тебе показалось... |