Книга Метла, страница 137 – Евгения Райнеш

— А я даже не пытаюсь делать такой вид, — честно сказала Соня, давясь на самом деле от смеха. — Это, действительно, было смешно. Очень. А чего он так?

— Флик не рассчитал траекторию движения, свою массу и скорость, — с досадой сказал Леший. — Это исчерпывающее объяснение?

— Хм... Дай подумаю. С одной стороны, да...

Леший перебил её:

— Другой стороны у этого события нет. Скажи лучше, как дела у твоей подруги? Что с её мужем?

— Скоро выпишут домой, — сказала Соня, которая сразу стала серьёзной. — А ты откуда знаешь? Разве я тебе говорила что-нибудь?

— Знаю. И все.

Соня, уже ничему не удивляясь, прошла к окну и выглянула на улицу, стремительно погружающуюся в сумерки.

— Темнеет. — Она обернулась к Лешему. — Скоро начнём? Ты же меня из-за пропавшей куклы вызвал?

— Жанна рассказала? Да, из-за куклы тоже.

— Почему тоже? — удивилась Соня.

— А если мне просто нравится смотреть, как ты с аппетитом ешь? — предположил Леший.

— Ладно, проехали, — надулась она. — Что мне нужно делать?

— Пока отдохни. Я умоюсь после этого зверского нападения. Покормлю тебя. И только потом мы пойдём в один очень интересный дом. Будешь искать в нём куклу.

Леший вышел из комнаты, а Соня осталась стоять у окна. Помимо воли, она счастливо улыбалась. Потому что всё у неё и её родных людей было хорошо.

4

Мастер Савой работал в своей мастерской совершенно один. Он вырезал что-то вроде гусеницы с лицом старого карлика и попутно разговаривал с ней.

— А ещё был случай в нашей деревне. Вот так же в одной избе по ночам слышался детский плач. Позвали старичка-знахаря, его всегда в таких случаях звали. Он и сказал: крышу разобрать. Разобрали, и там нашли двух небольших куколок. Старик и говорит: «Вот они — Акулька с Дунькой, которые от мастера сбежали. И как вам, беглецы живётся самостоятельно?». Так он у них спросил. А потом ударил их наотмашь о землю и швырнул в печь. Так поступали у нас с теми, кто сбегать от мастера вздумал. Ну, по крайней мере, с теми, кого поймать удалось, пока не выросли. Найдёшь красавицу мою, так ей и передай. Не буду я за беглянку вступаться. О землю и в печь... Вот так-то.

С этими словами мастер отставил недоделанную фигурку и, словно слыша только ему доступный зов, подошёл к стеллажам с изделиями. Он внимательно осмотрел свои творения, медленно, по одной. Что-то проговаривая про себя, шевеля губами, переставил фигурки местами. Потом взял одну из глиняных кукол в руки, вгляделся в неё внимательно и внезапно бросил со всего маху на пол. Когда фигурка разбилась на мелкие осколки, мастер удовлетворённо кивнул головой и повторил:

— О землю и в печь... Вот так-то...

Данила, Леший и Соня застали его в тот момент, когда он, аккуратно собрав осколки с пола, нёс их к печи. Мастер остановился на полпути, осмотрел бодрую и целеустремлённую троицу и произнёс:

— Вот вам, здрасте...

Они заговорили все одновременно. Соня вежливо сказала «Добрый вечер», Леший начал далеко идущую фразу «Мастер, вы…», а Данила просто закричал: «Папа, что ты делаешь?!». Мастер Савой посмотрел на осколки у себя в руках, будто первый раз их видит и протянул:

— Так оно… это...

— Опять?! — опустил руки сын.

— Ну, да, можно и так сказать... Точно не уверен, но больно рожа хитрая стала.

С этими словами мастер Савой зашвырнул остатки фигурки в печку, и с прытью, которой сложно было от него ожидать, закрыл заслонку. Соня поёжилась, потому что даже сквозь щели в заслонке было видно, как с удвоенной силой всполохнулось пламя. Тут же ветер резко загудел в трубе, а из печки раздался скрип и душераздирающий стон. Впрочем, всё тут же стихло.