Книга Метла, страница 141 – Евгения Райнеш

Ни шороха не слышно, ни дуновения ветра. Только подол длинного платья взметнулся по земле, а когда девочка оторвала взгляд от своей игрушки, то увидела, что прямо перед ней стоит девушка с глазами огромными, но до краёв наполненными печалью. Она жадно смотрела на куклу, которую баюкала маленькая крестьянка в чиненной рубашонке.

— Ты хочешь поиграть? — спросила незнакомку девочка, а так как была совсем не жадной, то протянула своё главное сокровище.

Незнакомая красавица кивнула, радостно засмеялась и взяла куклу. Прижала её к себе, а когда опять показала своей новой подруге, та увидела, что кукла стала настоящей, фарфоровой, словно только что была куплена в магазине. Свет заходящего солнца блестел на её гладких пухлых щеках, глазки, обрамлённые густыми ресницами, стали лукавыми. Хоть и смотрела кукла строго, но её маленький аккуратный рот таил в себе улыбку. На ней был капор, из-под которого выбивались тугие блестящие кудри, а платье из самой настоящей богатой ткани, скрывая фарфоровые ножки, шло большими воланами.

— Она теперь не будет плакать никогда? — радостно закричала девочка.

Незнакомка качнула головой: нет, не будет.

— Она всегда будет радоваться?

Красавица кивнула утвердительно, склонила голову набок, подмигнула девочке и помахала рукой, как будто звала за собой. И тут же, прижимая к себе куклу, пошла прочь со двора. Девочка побежала за ней по улице, казалось, что и догонять-то всего ничего, но девушка все отдалялась и отдалялась, а девочка все бежала и бежала.

В этот день родители последний раз видели свою дочку. Мама забежала за ужином для отца, который задерживался в кузнице. Она потрепала девочку по макушке, строго наказала, чтобы та не забывала о своих вечерних обязанностях, и ушла с узелком, в котором хранил тепло чугунок с картошкой и большой каравай свежеиспечённого хлеба. Больше она свою дочь не видела.

Конечно, семья долго и безутешно искала девочку по всей округе. Вся деревня несколько дней и ночей прочёсывала лес, баграми ворошили неглубокую речушку, вдоль и поперёк прошерстили окружающие деревню поля и луга. Перетряхнули кибитки цыган, табор которых остановился неподалёку от села. Засылали весть о пропаже в соседние деревни, даже в город ездили, спрашивали. Но исчезла девочка. Была, и нет. Никто так и не узнал где она и что с ней.

Родители вскоре от горя один за другим так и ушли на тот свет, а ещё через некоторое время бродяги в этом заброшенном доме обнаружили тёплый камин, и рядом с ним — куклу. Заночевавшие в нежилом здании бедолаги утром так и не проснулись.

После этого дом жители деревни решили снести, разобрали по брёвнышку, а на следующий день он опять стоял на том же месте, как ни в чём не бывало. И в нём опять горел камин, и лежала возле камина всё та же кукла. Много лет к дому никто так и не подходил, пока приезжая издалека семья с больным ребёнком не поселилась в нём.

Прошло несколько десятилетий, почти и памяти не осталось в селе ни о пропавшей девочке, ни о её несчастных, не в срок ушедших на тот свет родителях. А только стали люди поговаривать, что по ночам по улицам ходят две никому не знакомые и очень красивые девушки. Одна — постарше, другая — подросток. Ни с кем в разговоры не вступают, а если кто хочет к ним подойти, то при всём желании сделать этого не может. Вот, вроде, стоят эти прекрасные незнакомки на месте, смотрят так ласково, а сколько не иди к ним, ни на шаг ближе не будешь.