Книга Метла, страница 144 – Евгения Райнеш

— Она говорит, что ей и так больно.

— Девочка, мне очень тебя жаль, — грустно сказал Леший. — Но ты должна уйти, откуда пришла. Другого выхода нет.

Марта ничего ему не ответила, а только подошла ближе к Соне и заглянула ей в глаза. Соня еле сдержалась, чтобы не отпрянуть — глаза у Марты были пустые. В них не было абсолютно никаких чувств. Это не был взгляд, а просто тёмный провал, за которым угадывалась бесконечная скорбь. Тем более странным был задушенный в горле голос — просящий, обиженный, надеющийся. Такой живой, хоть и приглушенный, выражающий гамму самых разных чувств.

— Но мне…Можно мне игрушку? Хоть что-нибудь? У всех детей есть игрушки.

Соня от отчаянья и жалости сжала руки в кулаки, бессознательно заложила их в карманы. Там вдруг нащупала маленькую пиалочку, которую ей дал Сергей Петрович. Она молниеносно сообразила, достала чашечку из кармана и протянула её Марте.

— Вот. Возьми. У тебя будет игрушка. Ты сможешь приглашать на обед... Кого-нибудь? — последний вопрос был уже обращён к Лешему.

Марта взяла пиалочку осторожно, бережно и трепетно, словно, не веря своему неожиданному счастью. Она с безграничной благодарностью и с такой же безграничной печалью посмотрела на Соню, и безмолвно покинула дом. Пиалочку трепетно несла на вытянутых руках, не отрывая от неё взгляда.

— Она ушла, — Соня обернулась к мужчинам, стоявшим по стойке смирно из страха вспугнуть девочку лишним движением. — Боже, как мне её жалко!

Леший и Данила дружно выдохнули.

— Другого выхода нет, — печально, но с облегчением произнёс Леший. — Если она не уйдёт сейчас, останется призраком. А это невыносимая скорбь для ребёнка, душа которого в ней и осталась.

Он поднял глаза к потолку, где все это время было подозрительно тихо.

— Впрочем, нам осталось ещё найти куклу мастера Савоя.

Соня подняла глаза вслед за ним и вдруг явно почувствовала запах дыма.

— Мне кажется? Или где-то что-то горит? — как можно спокойнее спросила она.

3

Молли открыла глаза. Ощущение было такое, словно кто-то толкнул её, глубоко спящую, среди ночи. Почему-то нисколько не удивившись, словно ожидая, что когда-нибудь это непременно случиться, она увидела, как смотрят на неё неотрывно глаза Марты. Они снились ей много-много лет подряд то в счастливых снах, то в кошмарах. И эта встреча тоже снилась.

— Здравствуй, Марта! Ты пришла, — тихо сказала Молли.

— Я пришла сказать, что не сержусь на тебя больше, — образ Марты на глазах становился все прозрачнее. — Пусть у меня так и нет куклы, но зато есть вот это.

Она протянула Молли маленькую пиалочку.

— Это посудка для кукол. Помнишь, мы мечтали о такой? Все девочки мечтали о такой. И у меня теперь есть.

— Я теперь взрослая, Марта. У меня совсем другие игрушки.

— Знаю. — Вздохнула Марта, все так же любуясь своим сокровищем. — Я видела Лайму. У тебя хорошая кукла. Правильная. Передай ей, что она зря испугалась. Я просто проснулась, увидела детей и захотела с ними поиграть. Потом нашла тебя и пришла. Не понимала тогда. И ухожу опять. Теперь, наверное, насовсем.

— Мне так жаль, Марта, — Молли не знала, что ещё сказать.

Марта поняла её смущение, но не захотела ей помогать.

— Вы все говорите, что вам жаль... Не надо, не говори. Мне от этого не легче.

— Так случилось, — Молли опять вспомнила, что она уже взрослая. — И мы можем только говорить, что нам жаль...