Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 100 – Евгения Райнеш

— С вязанием, прости, протупила. В другой раз, – призналась я. – А удивилась выбору книжки. Это же детская.

Ника покачала головой:

— Девочки мои, перечитывать любимые книги нужно всю жизнь. Примерно раз в десять лет. Тогда они кажутся иными. Иногда – совершенно незнакомыми. И фильмы так же пересматривать.

— Потому что забываешь? – поинтересовалась Кристя.

— Потому что видишь в них то, что до сих пор не замечал. У каждого возраста свои глаза…

— Это как? – Кристя присела на край кровати, я принялась выгружать на тумбочку неизменные апельсины.

— Поймешь, когда начнешь накапливать жизненный опыт. Поверь, отношение к поступкам героев иногда переворачивается с точностью до наоборот. Тот, кто казался тебе в десять лет героически замечательным, в тридцать выглядит уже мерзавцем, а в шестьдесят – жалким и вызывающим брезгливое сочувствие.

— Не понимаю, – Кристя пожала плечами. – А когда этот опыт начинает накапливаться?

— Думаю, у тебя уже начался. Кстати… – Я заговорщицки подмигнула девочке.– У Кристи вчера произошло важное событие. Очень хорошее.

— Да что хорошего-то? – буркнула Кристина.

Сейчас она казалась обычным ребенком, без всякой трагедии за спиной. Пластичная детская психика, я порадовалась, что Кристя так быстро приходит в себя.

— Неужели стала девушкой? – сразу же догадалась Ника.

Ясновидящая Ника, умеющая читать мысли.

— Живот болит, – пожаловалась ей Кристя, – И… мешает все… там…

— Так нужно, милая, – ответила Ника и погладила ее по руке. – Просто делай вид, что ничего особенного не происходит, и скоро забудешь о недомогании. Оно станет привычным. А сейчас, деточка, выполни мою просьбу, хорошо? Сходи на первый этаж, там есть киоск. Купи мне сока, ладно?

Я удивленно посмотрела на Нику, но промолчала. Пакет стоял на тумбочке, и я еще выгрузила пару, она должна была знать – я не могла не принести ей виноградный сок в больницу. Что-то Ника хотела сказать мне вне Кристиных ушей.

Девочка, кажется, тоже поняла, она была не просто занудой, а все-таки довольно умной занудой. Она кивнула и вышла из палаты. Даже ничего не сказала про деньги на сок.

— Я немного устала, – сказала Ника, откидываясь на подушку. – Не хотела ее пугать. Пусть думает, что все в порядке. Пыталась держаться, но надолго, как видишь, не хватило…

Ника и в самом деле «отпустив лицо» вдруг резко пожелтела. В мгновение ока превратилась в старуху. Я вообще никогда не видела ее такой – с глубокими коричневыми впадинами вокруг глаз, ввалившимся ртом – только две тонкие бледные полоски на месте губ.

— Я могу помочь?

Она приподняла руку с выступившими синими жилами, показала: нет, все в порядке.

— Тогда, отдыхай, мы пойдем?

— Останься. Мне нужно кое-что…

— Так… Значит, ты отослала Кристю не просто, чтобы она не видела тебя в таком состоянии?

Ника помолчала немного, а потом вдруг выдала.

— Я не должна была никому и никогда этого говорить…

И зажмурила глаза, превратила в сплошные щелочки, даже ресницы скрылись в них. Желтое морщинистое лицо без ресниц.

— Так и не говори, – важнее всего для меня сейчас, чтобы ей не стало хуже. – Я вызову врача или сестру…

— Нет. Слушай же, не суетись. Все заходит слишком далеко. Я про Кристю… Это серьезно. Аля, тормоза в машине, когда случилась та авария, были намеренно испорчены?