Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 96 – Евгения Райнеш

— Хорошо, – дружелюбно кивнула. – Тогда просто – спокойного сна. И если что – я в соседней комнате.

А ночью мне приснилась наша дача, которая почему-то оказалась внутри огромного дерева, старого и сухого, с крупными и липкими корнями в каком-то непроглядном мареве. И там, во сне, я удивилась, так как он не снился мне вообще ни разу в жизни. Даже тогда, когда мы были юными и полными влюбленности, я не грезила по ночам Успенским. Собственно, я никогда никем не грезила, так как вообще не видела снов.

Смотрела сначала на дерево, а туман выходил с той стороны, где, я знала, должен быть лес, густыми, жирными пластами. Не было ни дня, ни ночи. Только серая хмарь, которая то чуть темнела, то чуть светлела. Явно ощущались треск, шум, чьи-то шаги. Вокруг мелькали суетливые тени, и знала, что они не приближаются, потому что у меня в руках особое черное пламя.

В тумане блеснула вспышка – красный глаз, тот самый паук, перекочевавший из моего прошлого видения. Я пошла на это кровавое сияние, отмечая, что лес вокруг – мертвый. Деревья – гнилые, земля высохла до трещин, только клочья паутины колыхались от каждого моего движения. И над всем этим неживым ландшафтом полыхала красно-Красная Луна, которая в этом мире никогда не уступала место солнцу.

Следуя за пауком, я вошла в чрево дерева, с изумлением оглядывая знакомую обстановку дачи. С кухни раздавались царапающие звуки – как если бы кто-то разворачивал хрустящие обертки одну за другой.

Зашла в гостиную, отклонив огромный шмат паутины, спускающийся с потолка прямо к лицу. Феликс сидел на столе и жевал сухие макароны. Они жутко хрустели на зубах, и вид у него, внезапно застуканного за таким странным занятием, был точь-в-точь, как у огромной мыши, пойманной в ловушку с поличным.

— Фил, – сказала я, опершись на косяк входа спиной и переплетая руки на груди, – а как ты вообще сюда попал?

Он шумно хрустнул ещё раз, с напряжением попробовал протолкнуть сухой ком в горло, но потерпел неудачу и закашлялся. Это было правильно: я всегда знала, что Фила нужно заставать врасплох, от неожиданности он терялся и говорил правду.

— Воды? – я протянула ему неизвестно откуда взявшийся в ладони стакан. Вот только что стояла на пороге, укоризненно сложив руки на груди, а через мгновение уже оказалась рядом со столом и протягивала Филу стакан с водой.

— Ну, конечно, – промелькнуло в голове. – Это же сон. Теперь я ясно понимаю, что это сон.

Феликс послушно запил.

— Дай и мне, – я протянула руку.

— Что? – удивился Фил.

— Макаронину, – сказала я. – Те, что ты сейчас жевал. Не вареную.

Макароны, действительно, были безумно вкусные, хотя и твёрдые. Может, это мне показалось во сне после подгоревших котлет.

Мы оба сидели прямо на обеденном столе и хрустели. В этой беспросветной пелене вдруг стало спокойно и уютно. Словно туман впервые сблизил нас в мертвом лесу до состояния настоящих родственников.

— Раз это сон, – сказала я, наконец. – Может, ответишь: с кем ты собирался встретиться накануне своей… Ну, ты же знаешь, что умер, так?

Он посмотрел на меня, усмехнулся:

— С твоей стороны было не очень интеллигентно напоминать мне об этом… обстоятельстве.

— Ну, раз я уже проявила вопиющую бестактность, все-таки ответишь на вопрос?

— Тогда я думал, что с тобой.